Водители фрегатов - Николай Корнеевич Чуковский

к шлюпкам. Островитяне угрюмо собирали камни, готовясь к нападению. Ла-Биллардьер прыгнул в лодку последним. Град камней посыпался с берега. Моряки уже не надеялись живыми добраться до корабля.

Это сражение заметил с «Поиска» д’Антркасто. Он тотчас же приказал зарядить пушку картечью и выстрелить в толпу. Пушечный выстрел убил трёх островитян. Перепуганная толпа бросилась бежать, берег опустел, и шлюпки благополучно ушли.

Ла-Биллардьер не надеялся больше побывать на берегу и очень сожалел об этом. Но островитяне за ночь одумались и решили, что ссориться с моряками не стоит. На следующее утро к д’Антркасто явился король островитян Тубо и привёз с собой связанного островитянина, того самого, который убил кузнеца.

– Убей этого разбойника, повелитель кораблей, – сказал он, передавая адмиралу своего провинившегося подданного, – и давай помиримся. А вот нож, который он отнял у твоего младшего брата.

С этими словами он бросил к ногам д’Антркасто позолоченный кинжал кузнеца. Островитяне считали всех белых моряков братьями: адмирал был старший брат, а его подчинённые – младшие братья.

Трюмы кораблей были полны ещё только наполовину. Нужно было во что бы то ни стало закупить у туземцев как можно больше провизии, поэтому адмирал и сам стремился к миру.

Не желая возбуждать к себе излишней ненависти, он решил проявить милосердие и подарил преступнику жизнь.

Связанного островитянина в присутствии всех высекли ремнём и отпустили.

Мир был восстановлен. Снова завязалась торговля. Но адмирал никого из своих подчинённых не пускал на берег.

Спустя несколько дней д’Антркасто заявил, что завтра корабли уходят.

Король Тубо решил на прощание устроить праздник в честь своих гостей. Адмирал и все его «братья» получили приглашение явиться на берег, чтобы принять участие в плясках и увеселениях.

Д’Антркасто после долгих колебаний принял приглашение короля, но потребовал от Тубо, чтобы праздник происходил на маленьком мысе, который находился как раз под пушками «Надежды». Если островитяне окажутся изменниками, капитан Гюон де Кармадек уничтожит их орудийным огнём.

Французы съехали на берег в пяти шлюпках. Ла-Биллардьер решил в празднестве участия не принимать. Он улизнул в лес собирать растения.

На мысе собралось много тысяч человек. Они расселись в траве широким полукругом. Французам, во главе с адмиралом, предоставили почётное место – по левую руку короля.

Справа от короля находился оркестр, игравший на странных инструментах. Инструменты эти состояли из тростей разной длины, которые звучали, когда ими били по земле.

Сначала выступили певцы, которые пели то поодиночке, то хором. Потом начали плясать. В пляске приняли участие многие французские матросы. Проплясав часа три, утомлённые островитяне уселись на траву и занялись изготовлением кавы.

Французы от кавы отказались. К полуночи туземцы все до единого были пьяны и улеглись спать на траву. Ла-Биллардьер вернулся из леса, и д’Антркасто приказал всем ехать на корабли.

Следующим утром, 6 апреля 1793 года, «Поиск» и «Надежда» покинули острова Дружбы и вышли в открытое море.

За завтраком Ла-Биллардьер спросил адмирала:

– Вы разговаривали вчера с королём?

– Да, – ответил д’Антркасто. – Я отлично стал понимать его знаки.

– А вы спросили, не заходил ли сюда лет пять назад капитан Лаперуз?

– Нет, не спросил.

– Почему?

– Я забыл, – ответил адмирал.

Остров Поиск

Д’Антркасто снова повёл свои корабли к Новой Каледонии. Зачем ему понадобилось вторичное посещение этого острова, неизвестно. В Новой Каледонии капитан Гюон де Кармадек заболел тропической лихорадкой и через два дня умер.

Д’Антркасто назначил начальником «Надежды» лейтенанта д’Орибо.

Покинув Новую Каледонию в начале мая, адмирал повёл свои корабли к Новым Гебридам.

Новые Гебриды – вулканические острова, открытые Куком. Они ещё не показались на горизонте, а мореплаватели уже видели столбы дыма, вырывавшиеся из кратеров.

«Поиск» и «Надежда» медленно плыли от острова к острову. Островитяне, такие же чёрные, как жители Соломоновых островов, зазывали путешественников к себе. Но д’Антркасто не нуждался в провизии и ни за что не хотел высаживаться на берег. Естественно, что ему и тут не удалось собрать никаких сведений о капитане Лаперузе.

К северу от Новых Гебрид моряки заметили остров, не обозначенный на картах Кука. Кук, очевидно, его не заметил. Честь открытия этого острова принадлежала адмиралу д’Антркасто.

Адмирал был очень доволен. Наконец-то его планы об открытии неведомых земель начали исполняться!

– Пристанем к берегу, – предложил Ла-Биллардьер. – Этот остров никому не известен. Нужно узнать, какие люди его населяют, какие там водятся звери, какие растут растения. Нам необходимо внимательно исследовать его.

– С меня довольно и того, что я открыл этот остров, – надменно ответил адмирал. – А исследуют его пусть другие.

Д’Антркасто назвал новооткрытый остров Поиском – по имени своего корабля. И поплыл дальше.

Болезнь и восстание

Между тем на корабле опять появилась цинга. На этот раз больным не помогали ни лекарства, ни свежая пища. Каждый день заболевали новые и новые моряки.

Д’Антркасто, уже посетивший все места, где надеялись найти Лаперуза, считал себя вправе закончить своё путешествие. Он и сам был болен цингой и мечтал возможно скорее добраться до какого-нибудь места, где жили европейцы.

Европейцев можно было найти в Индонезии, превращённой голландцами в свою колонию. Чтобы добраться до Индонезии, нужно было плыть несколько месяцев, но другого выхода не было.

И экспедиция отправилась на запад, к Индонезии. Началось одно из самых страшных плаваний, известных в истории путешествий. К цинге присоединилась тропическая лихорадка. Чтобы зараза не передавалась дальше, д’Антркасто приказал складывать всех безнадёжно больных в тёмный, удушливо жаркий трюм, кишевший крысами. Матросы, боясь, что их заживо похоронят в трюме, скрывали свою болезнь до тех пор, пока могли держаться на ногах.

Нередко они, почувствовав внезапное головокружение, срывались с мачт в воду. Здоровых почти не оставалось, некому было работать, и корабли, грязные, истрёпанные, почти не подвигались вперёд.

Каждый день умирало пять-шесть человек. Трупы выволакивали из трюма и швыряли в море. За судами неотступно следовала стая акул, терпеливо поджидавшая своей ежедневной порции человечьего мяса.

Отчаяние овладело моряками. Матросы отлично понимали, что экспедиция не принесла, в сущности, почти никаких результатов. Чего же ради они терпят такие страдания, чего же ради они жертвуют своей жизнью? Снова вспыхнули заглохшие было разговоры о революции. «Офицеры и сам адмирал – сторонники короля, – рассуждали матросы. – Они просто удрали из Франции, чтобы сохранить свою жизнь. А до наших мучений им нет никакого дела. Ведь мы, простые люди, не дворяне и не аристократы, для них всё равно что рабочий скот. Если мы все подохнем, они огорчаться не станут».

Недовольство на судах росло с каждым днём. Матросы не доверяли своему начальству и не исполняли приказаний. Офицеры расправлялись с ними карцером и плёткой. А карцер и плётка усиливали ропот.

«Поиск» и «Надежда» миновали Соломоновы острова и медленно ползли вдоль северного берега Новой Гвинеи. Д’Антркасто был болен тремя болезнями сразу – цингой, лихорадкой и кровавым поносом. Он уныло смотрел, как выбрасывали за борт мертвецов. Неужели и ему придётся стать добычей акул?

Скорей бы добраться до голландских колоний! Только там ему удастся выздороветь.

Его