Дело о Похитителе сказок - Ксения Николаевна Кокорева

– Да? Ну ладно.

Неподалеку от дома Петя замедлил шаг. Близость родных пенатов напомнила о пропущенных вызовах от мамы и папы. Вспомнил он и о том, как обещал дедушке вернуться пораньше. Теперь родители, понятное дело, ждут, и сейчас он узнает следующее: кто он по сути своей, как можно квалифицировать его поступки и что его ждет в ближайшем и далеком будущем. И разговор, скорее всего, будет гораздо круче обычного – судя по количеству пропущенных, отец просто мечтает пообщаться со своим потомком.

Потомок покаянно вздохнул. Он испытывал непреодолимое желание свернуть с дороги, и только присутствие Волка вернуло Петю на избранный путь.

Последние метры он едва волочил ноги. У подъезда притормозил, под изумленным взглядом Волка внимательно присмотрелся к небу, но ничего достойного внимания не обнаружил. В подъезде снова задержался и пересчитал почтовые ящики.

– Ты чего? – не выдержал Волк.

Петя только вздохнул.

Друзья поднялись в лифте на нужный этаж. Петя достал из кармана ключ, снова глубоко вздохнул, как перед погружением в воду, и открыл дверь.

В квартире было тихо и спокойно. Только в кухне что-то негромко говорила мама. Петя с опаской отправился туда. Его глазам предстала очень странная картина. Мама энергично помешивала в кастрюльке какой-то соус, распространяющий немыслимые ароматы, и ворчала:

– Не тот нож, не так держу, сначала это, а потом то, а лучше одновременно! Добавить воду, убрать газ, а потом нет, снова сильный огонь, издевательство какое!

Но не это заставило Петю замереть в дверях. Виктор Петрович сидел за столом, пристроив разделочную доску на хлебницу, как мольберт, и с упоением что-то рисовал гуашью, которая с незапамятных времен валялась у Пети в письменном столе.

– Но ведь получилось же, – заметил папа, не отрываясь от своего увлекательного занятия.

– Получилось! – Судя по маминой интонации, именно это ее и бесило больше всего. – Пахнет, во всяком случае, вкусно.

Варвара Николаевна осторожно попробовала соус.

– И по вкусу тоже ничего! Но сколько поучений: резать обязательно кубиками, все высчитывает до грамма, перец чуть ли не пересчитала по крупинкам! И болтает, и болтает, прямо как…

– Как ты сейчас, – пробурчал папа себе под нос.

Вошедший вслед за Петей Волк заглянул ему через плечо. И застыл. Весь его вид сейчас напоминал Пете игрушку-антистресс. Если ее сжать посередине, то получится точь-в-точь Волк: глаза выпучены, шерсть дыбом, хвост горизонтально. Петя посмотрел, что же так изумило Волка, и тоже застыл.

– Мама! – позвал мальчик внезапно охрипшим голосом. – Иди посмотри на свой портрет!

Варвара Николаевна, предчувствуя недоброе, оставила в покое соус и подошла к мужу.

– Что это? – спросила она, помолчав. – Что это такое? С чего ты взял, что это мой портрет?!

– А он на тебя смотрит, да, папа?

– Ага. Смотрит. Витя, я последний раз спрашиваю, что это такое?

В подозрительно спокойном голосе Варвары Николаевны прорывались зловещие нотки, но увлеченный папа не обратил на это внимания, продолжая вносить последние штрихи в свое творение.

– Я художник, я тебя так вижу, – спокойно пояснил он.

У мамы на мгновение перехватило голос. И в этот момент в замке заскрежетал ключ.

Глава 8

– О нет! – Мама отвлеклась от содержания папиного шедевра. – Это они! Сейчас опять начнется!

– Что начнется? – не понял Петя.

– Поучения. – Варвара Николаевна энергично помешала соус. – Петя, я так больше не могу! Эта тетушка сегодня учила меня готовить обед!

– Жить надоело, видать, – чуть слышно пробормотал Волк.

– Но получилось же вкусно, – попытался Петя вступиться за незнакомую ему пока тетушку.

– Вкусно! – подтвердила мама. – Но невыносимо. А теперь еще и это!

Варвара Николаевна указала ложкой на мужа – тот самозабвенно вносил последние штрихи в свой шедевр.

– Художника может обидеть каждый, – вздохнул он.

– Пап, подожди, – попытался разобраться в ситуации Петя. – С чего ты вообще взялся рисовать?

– Тетя Капа его надоумила. – Яд в голосе Варвары Николаевны можно было сцеживать и использовать в медицинских целях.

– Да! – с достоинством подтвердил отец. – Калиопа Львовна заметила у меня нераскрытый талант. Сказала, что видит во мне творца. Творца! А вы! Обыватели. – Виктор Петрович вздохнул и закатил глаза. – Душители искусства.

Петя переглянулся с мамой и пожал плечами.

– Витя, пойми. – Варвара Николаевна попыталась говорить мягко и убедительно. – Никто не собирается душить твой талант.

Петя энергично кивнул.

– Просто твое… полотно… Показалось нам немного…

– Или не немного, – буркнул Волк.

– Вы ничего не понимаете в искусстве! – горько улыбнулся отец. – Это же импрессионизм! А импрессионизм – это…

– Какая прелесть! – Звенящий голос прямо над ухом заставил Петю подпрыгнуть. – Боже мой! Виктор! Я же говорила, что у тебя талант!

«Прелесть» представляла собой нагромождение разноцветных квадратов и треугольников. При должном усилии среди геометрических фигур можно было разглядеть чудовищную рожу с оскаленными зубами, по всей видимости, женскую. В верхней части картины угадывалось нечто, напоминающее высокую прическу. Ровно посередине этого, с позволения сказать, полотна на зрителей взирал огромный глаз, почему-то один. В оскаленных зубах красовался косенький цветочек.

– Что это такое? – с любопытством осведомился дедушка.

– Портрет мамы, – вежливо объяснил Петя.

Несколько секунд дедушка стоял молча, сраженный оригинальностью видения женщины, а потом бестактно в голос захохотал.

– Какая экспрессия! – продолжала восхищаться тетушка. – Какой колорит, боже, это прекрасно!

Петя улучил момент и осторожно отступил к дедушке.

– Вы где были? – шепотом спросил мальчик, с интересом рассматривая оригинальную тетушку.

– На экскурсии, – так же шепотом ответил Николай Семенович. – Пятьдесят тысяч шагов.

– Сколько?!

– Пятьдесят тысяч.

– С ума сойти!

– Ты прекрасно уловил… Эта характерная деформация… – разливалась соловьем Калиопа Львовна. – Так похоже на Вареньку…

– Что? – холодно прервала ее Варвара Николаевна. – Что вы сказали?

– Варенька, ты нам чайку не согреешь? – ринулся на подмогу самоотверженный дедушка. Варвара Николаевна в ответ сверкнула глазами и отвернулась к чайнику.

Тетушка тоже сориентировалась. Она оставила в покое шедевр Виктора Петровича и с не меньшим вдохновением принялась рассказывать всем присутствующим об экскурсии, на которой они с Николаем Семеновичем только что побывали. В Санкт-Петербурге ее восхищало всё: дорожные работы – «ах, какие здесь трудолюбивые люди!», воздух, дома, машины… Словесная лавина изливалась и изливалась, как вдруг Петя и Волк навострили уши: в речи тетушки прозвучало то, что заставило друзей насторожиться.

– А во времена моей молодости грифоны были совсем другие! Кстати, экскурсовод рассказала, такая милая дама, совершенно очаровательная… Так вот, Банковский мост находится перед зданием бывшего Ассигнационного банка, сейчас там экономический университет – чудесное место, совершенно прекрасное! Кстати, мифическим грифонам со