О чем кричит редактор - Анна Гутиева

учитывать, что современность с ее главной особенностью – бешеным темпом – просто не дает внимательно и досконально выискивать то, что писатель не потрудился донести ясно и четко. И писателю важно еще и еще перечитывать свой черновик, чтобы прежде всего САМОМУ понять, какая идея его посетила, ради чего он писал свою книгу, что его побудило создать целую книжную жизнь. Когда писатель отыщет первопричину своих букв, он сможет углубить созданную книгу уже сознательно.

Глава 3. Герой будущего времени. Работаем на опережение.

На повестке два вопроса:

Почему в наше время нет персонажей, чье имя стало бы нарицательным.

Герои нашего времени скучны, думаем на опережение – кто в скором времени станет настоящим героем.

Что такое персонаж в книге? – отражение понимания человечеством самого себя. Как менялось самосознание, возьмем последние века.

19 век – среда формирует личность: социальные проблемы общества. Диккенс, Флобер, Бальзак, Золя.

Конец 19 – начало 20 века – расцвет психоанализа, появляется внутренний монолог, внутренние конфликты – двигатель сюжета. Стриндберг, Ибсен.

Середина 20 века – экзистенциализм, деперсонализация, личность-персонаж может не иметь формы, эксперименты со структурой прозы. Борхес, Гессе.

Конец 20 – начало 21 века – шок-контент: дно души, откровения травматиков, секс, расчлененка, насилие всех видов.

21 век – знаете, что будет дальше? Я скажу. В конце главы. После того, как посмотрим, как выглядят трендовые современные персонажи, и узнаем, как выйти за пределы всеобщей моды.

Теперь по порядку и давайте с главного – в наше время нет ни одного персонажа, чье имя стало бы нарицательным. Не родились в 21 веке в России ни Ноздревы, ни Настасьи Филлиповны, ни Мастера. Знаю, что вы скажете: сколько книг, в которых нет подобных героев, это не означает, что книга плоха. Все верно. Но когда в такой масштабной армии книг нет ни одного героя, ставшего типажом – это повод задуматься, а что не так с вымышленными людьми. Или отсутствие ярких персонажей в наше время и есть герой эпохи?

Литература перестала быть искусством, она стала пространством для арт-терапевтичного процесса самоанализа тех, кого мы должны гордо называть писателями. Писатель не ищет образа, которым выразил бы конфликт времени, образа, который мог бы стать некой силой, приблизиться к архетипу, вбирающему в себя некую сферу человеческой жизни, и через персонажа ее проявляющему, он рассказывает о себе. О маленьком, слабом, до отвращения естественном, травмированном и несчастном себе. Вот они – персонажи и герои нашего времени.

Сейчас писатели – люди, обученные писательскому мастерству: книги на любой размер ума о том «как написать книгу», лекции, вебинары, курсы, опыт тех, кого напечатали и тех, кто стал успешен, психологические разборы текстов, самого механизма писательства и проявлений гениальности. Знание – вот ваша клетка! Она кажется такой просторной: «все изучено, ничего нового», а на деле шаг из нее сделать никто не может. Вы знаете, как должно быть, и волей, а чаще неволей вы следуете след в след. А вокруг истоптано поле, ступить некуда, а так уже кто-то сделал. Вам сказали – все типажи расписаны, все архетипы изучены, нет белых пятен на всем многомиллиардном разнообразии людей.

Шепотом: «Не верьте»

Не работает ни одно известное правило по созданию персонажей!

Миф 1. «Психологизм»

Во-первых, тонким психологизмом никого не удивить: все знания о человеке популяризированы так, что даже человек с деревянной душевной организацией – еда, секс, соц.лестница, блага – знает почти столько же, сколько и душевно развитые люди. И к тому же сейчас куда больше сенситивных людей, нежели «деревянных». Потому что нынешняя эпоха принадлежит интровертам, травматикам, людям, которые изучают массу способов избавиться от прошлых потрясений. Это люди, которые внимательно штудируют новейшие достижения психологии о развитии детей и стремятся, громко выражаясь, создать поколение без психологических травм. То есть открывать глубины человеческой души – уже не достижение писателя.

И правило «надо пережить глубокое душевное потрясение, чтобы написать хорошую книгу» больше не работает. Не надо ничего переживать, найдите другое поле для экспериментов с человеческой природой.

В современных книгах мы находим отражение периоду принятия человеком собственной душевной искалеченности. Сначала были книги о моральном насилии, затем мы перешли к сексуальному и изощренному физическому насилию. С миром случилась Х.Янагихара «Маленькая жизнь», затем на той же волне о насилии пошли другие книги – они все в топах побывали. Об этом больше не надо. Закройте тему, затаскана.

Миф 2. «Мы родом из детства»

Выкинуть! Не нужны эти утомительные уже связки «детство-взрослый», очередные флешбеки о том, как на героя повлияла некая ситуация, и он стал покалеченным деревцем, растущим не вверх, а влево. Потому что назревает уже иное восприятие человеческой природы. Дело не в причинах больше, а в следствии.

Не чувствуете, как в информационном поле ярче разгорается мысль, что травматики – самые интересные, нестандартные люди. Чем больше травма, тем мощнее заложен в личность механизм компенсации. Что означает позитивное восприятие травмы? Сегодня читатели еще читают о бедных, несчастных детях, покалеченных злыми взрослыми и непреодолимой силой общества и плачут над собственной судьбой. Завтра они захотят найти книгу, где рассказывается о том, как именно травмированный человек находит в себе силу, как работает механизм компенсации, как появляются сильные люди. Над такой книгой надо задуматься и пройти собственный опыт преодоления. Не копошитесь в своих гнойных ранах, писатели, с бутылкой спиртного для антуража. Идите вверх, даже если ствол поломан и расскажите об этом другим. Кто сможет, тот и герой.

Миф 3. «Нас определяет прошлое»

Поехали дальше. «Оставим затхлому психоанализу ковыряние в прошлом, а сами пойдем в будущее» – разве не ловили эту мысль в толпе? Они хотят завтра. Ладно толпа, еще К.Г.Юнг полвека назад четко озвучил: «Я – не то, что со мной случилось, я – то, чем я решил стать». Общественный мозг, наконец, заговорил о силе воле, способной изменить любой порядок вещей, даже характер. Вот о волевом, кстати, человеке нынешних книг и нет. О том, как эмоции, привычки побеждают волю, есть. О том, что воля выступает, как неестественный человеку механизм, тоже. Может, попробуете наоборот. Как эксперимент?

Новая парадигма века диктует образ не «человека рефлексирующего», а «человека достигающего». Посмотрите на соцсети, не видите тенденцию к осознанности, к развитию, к психологической гармонии, правильному мышлению, к раскрытию возможностей? Неужели всем этим людям не надоели книги о самокопании героев в своих