Племянник чародея. Лев, Колдунья и платяной шкаф. Конь и его мальчик. - Клайв Стейплз Льюис

— Боюсь, что мы уже опоздали! — крикнула Аравис.

— К чему такая жуткая спешка? — возразил Бри. — С пустыней мы, можно считать, справились. Не так ли?

— Но мы еще не в Арченланде! — выкрикнула Аравис. — А мы должны попасть туда раньше Рабадаша!

— Так мы наверняка опередили его на много миль, — сказал Бри. — Ведь мы шли самым коротким путем… Так, кажется, говорил тот Ворон, приятель нашего Шасты… Ведь это самая прямая дорога?

— Насчет того, что она самая прямая или короткая, речи не было, — возразил Шаста. — Он говорил лишь о том, что эта дорога самая удобная, потому что выводит к реке. А если тот оазис лежит точно на север от Ташбаана, то тогда, боюсь, наша дорога будет длиннее, чем их.

— Все равно, если я не поем, то дальше идти не смогу, — заупрямился Бри. — Сними с меня уздечку, Шаста.

— Пожалуйста! — преодолевая свою застенчивость, заговорила Хвин. — Я чувствую то же, что и вы, Бри, — я не могу идти дальше. Но ведь часто бывает, когда у лошадей на спине люди со шпорами и хлыстами — они чувствуют себя так же, как мы сейчас, но все равно идут! А потом вдруг чувствуют, что могут! Понимаете, что я хочу сказать? Может быть, мы сделаем то же и еще больше, но без хлыста и шпор? Ведь мы теперь свободные и должны сделать это ради Нарнии!

— Полагаю, сударыня, — ответил Бри уничтожающе холодным тоном, — что мне известно несколько больше, чем вам, о военных кампаниях и стремительных маршах, а также о том, что могут вынести лошади!

На это у Хвин не нашлось ответа, потому что, как все чистокровные кобылы, она была очень нервной и чувствительной особой. Тем не менее она была совершенно права, и будь в эту минуту на спине у Бри тархан, способный заставить его скакать дальше, то Конь быстро обнаружил бы, что может выдержать еще несколько часов самой быстрой скачки. В том-то и состоит одно из самых тяжких последствий рабства, что оказавшийся на свободе невольник не в состоянии сделать что-либо без принуждения.

Поэтому остальным пришлось дожидаться, пока Бри поест и попьет. Разумеется, дети и Хвин тоже использовали это время, чтобы подкрепиться. И было уже не меньше одиннадцати часов утра, когда они все-таки двинулись дальше. Но даже позавтракав, Бри шел намного медленней, чем вчера. Пришлось Хвин в то утро задать темп, хотя она была слабее, да и устала больше.

Но сама долина, с ее темной прохладной рекой, травой, мхом, дикими кустами роз и цветами, была таким очаровательным местом, что они невольно замедляли шаг, не желая слишком скоро расстаться с нею.

Глава десятая

ОТШЕЛЬНИК С ЮЖНОЙ ГРАНИЦЫ

— Бро-хо-хо! Вот он, Север, зеленый Север! — заржал Бри.

И действительно, глаза Шасты и Аравис, воспитанные югом, даже не могли поверить в такую свежесть зелени, покрывавшей холмы. Настроение детей и Коней резко повысилось. Стуча копытами, Лошади устремились вниз, к месту слияния двух рек.

Большая река текла с востока, ее истоки находились среди высоких пиков на западной оконечности горного хребта. Течение реки изобиловало столькими быстринами и водоворотами, что путники сразу отказались от мысли переплыть ее. Им пришлось некоторое время порыскать взад-вперед по берегу, пока они не отыскали брод. Во время переправы от рева воды, грохота выворачиваемых ею камней, быстрых водяных смерчей вокруг, от холодного зябкого воздуха и стремительно несущихся стрекоз у Шасты чуть не закружилась голова.

— Ну вот, друзья мои, мы в Арченланде! — гордо провозгласил Бри, когда весь в пене и брызгах выбрался на северный берег. — Я думаю, что это и есть та река, которую называют Кружащейся Стрелой.

— Надеюсь, мы успеем вовремя, — проворчала Хвин.

Начался подъем — очень медленный, потому что холмы у этого берега были крутые, и им приходилось взбираться на них большей частью зигзагами. Край, представший перед ними, напоминал огромный зеленый парк — ни дорог, ни домов. Повсюду росли деревья, но нигде они не образовывали больших и плотных скоплений, какие можно было бы назвать лесом. Шаста, проживший в степи почти всю жизнь, никогда не видел сразу столько разных древесных пород. Большую часть их он совсем не знал, но мы узнали бы дубы, буки, серебряные березы, рябины и душистые каштаны. Под ногами во все стороны деловито сновали кролики, а вскоре путники увидели целое стадо светло-коричневых оленей, которые при их приближении унеслись к ближайшей роще.

— Как же тут хорошо! — сказала Аравис.

Когда они поднялись на гребень первой гряды, Шаста повернулся в седле и поглядел назад. Наконец-то не стало заметно никаких намеков на Ташбаан. Перед ним лежала одна пустыня — сплошная, ровная, непотревоженная, она простиралась до самого горизонта, если не считать узкой зеленой трещины долины, по которой они выехали к реке.

— Эй! — вскричал вдруг он от неожиданности. — А это что такое?

— В чем дело? — спросил, оборачиваясь, Бри.

Обернулись также Хвин и Аравис.

— Вон там, — показал Шаста на пустыню. — Облако дыма. Там что-то горит?

— Это скорее похоже на песчаную бурю, — сказал Бри.

— Но ведь совсем нет ветра! — возразила Аравис.

— Ох! — воскликнула Хвин. — Глядите! Там что-то сверкает! Это шлемы и панцири! Все это движется в нашу сторону!

— Клянусь Ташем! — сказала Аравис. — Это отряд. Это Рабадаш!

— Конечно же, это он! — крикнула Хвин. — Именно этого я и боялась. Скорее! Надо попасть в Анвард раньше