Томас Уингфолд, священник - Джордж Макдональд

епископа, стал дьяконом, через год принял рукоположение, ещё год или два лицемерно читал чужие проповеди и как мог трудился в приходе, пока вдруг не оказался викарием вашей церкви. Но какое практическое отношение всё это имеет ко мне как к человеку, я знаю не больше Симона-волхва, только, в отличие от него, оправ­даться мне совершенно нечем. Поймите меня правильно: я и сейчас, пожалуй, смог вы

выдержать экзамен по всем Тридцати девяти пунктам англиканского вероисповедания и Книге общих молитв[13]. Но только до сих пор мне лично от них не было никакого толку, словно я вообще никогда о них не слышал.

- Не знаю, мистер Уингфолд, не знаю. По крайней мере, они заставили вас задумать­ся над тем, есть ли в них хоть толика истины.

- Мистер Полварт, - внезапно перебил его Уингфолд. - Я не могу даже доказать, что Бог существует!

- Но англиканская церковь призвана не доказывать существование Бога, а пропове­довать христианство.

- Тогда что такое христианство?

- Бог во Христе и Христос в человеке.

- Но какой во всём этот прок, если Бога нет?

- Абсолютно никакого.

- Скажите, мистер Полварт, а вы можете доказать, что Бог есть?

- Нет.

- Тогда. если и вы не верите в существование Бога. тогда я вообще не знаю, что со мной будет, - горько проговорил священник и с глубоким разочарованным вздохом поднялся, чтобы уйти.

- Постойте, мистер Уингфолд, - улыбаясь остановил его карлик и тоже глубоко вздохнул, словно едва сдерживая в себе восторг от захватившей его мысли. - Я знаю Бога сердцем, и в Нём вся моя жизнь. Вы ведь спрашивали, не о том, верю ли я в Него, а о том, могу ли я доказать, что Он есть. С таким же успехом можно попросить муху, едва вылу­пившуюся на свет, может ли она доказать, что Земля круглая!

- Простите меня, - покаянно сказал Уингфолд, снова усаживаясь на место. - Боюсь, со мной вам придётся запастись терпением. Я сущий осёл. Но для меня это дело жизни и смерти.

- Побольше бы нам таких ослов!.. Только знаете что? Не задавайте пока вопросов - или задавайте сколько хотите, но пока не ждите от меня ответов. Мне хотелось бы сначала получше узнать вас.

- Хорошо. Тогда я спрошу, но если не хотите, то не отвечайте. Если вы не можете доказать, что Бог есть, то откуда у вас уверенность в том, что когда-то на земле действи­тельно жил такой человек, как Иисус Христос? Можно ли с точностью доказать хотя бы это? Я не говорю сейчас ни о христианских доктринах, ни об авторитете Церкви, ни о та­инствах, ни о чём другом. Пока всё это меня не интересует. Правда, уже одного того, что всё это мне неинтересно, достаточно, чтобы объявить меня самым что ни на есть лживым и презренным обманщиком, который когда-либо служил. - таким же отъявленным ли­цемером и мошенником, как какой-нибудь жрец в дельфийском храме, провозглашавший себя воплощением божества! Я смотрю на себя, мистер Полварт, и всё моё прошлое вы­зывает у меня одну ненависть. Поэтому я не хочу ничьих оправданий; уж лучше пусть люди презирают меня!

- Я не собираюсь ни оправдывать, ни презирать вас, мистер Уингфолд. Прошу вас, продолжайте. Всё это волнует и трогает меня куда больше, чем вы можете себе предста­вить.

- Так вот, несколько месяцев назад я познакомился с одним молодым человеком, чьи воззрения полностью противоречат всему, что до тех пор я принимал как нечто само со­бой разумеющееся и что теперь мне очень хочется доказать. Он отозвался о моей профес­сии с пренебрежением, а я даже не смог её защитить и потому начал презирать себя. Я начал думать, начал молиться - вы уж простите, что я вслух говорю о таких вещах. Всё моё прошлое казалось мне смутной чередой фигур, плывущих перед отрешённым глазом

камеры обскуры: в нём не было ничего стоящего, ничего долговременного! Меня словно окутал мрак, который не рассеялся и сейчас. Я взываю, но не слышу ответа, и порой меня охватывает отчаяние. Мне хочется быть честным человеком, хочется вновь обрести покой чистой совести, и ради этого я уже давно отказался бы от своего места. Но я не хочу бро­сать того, что, несмотря на все мои страхи, может оказаться столь же незыблемо истин­ным, как мне хотелось бы думать! Что-то удерживает меня, я и сам не знаю что: какая-то смутная приязнь или, может быть, даже обыкновенная давняя привычка, привитая мне с детства - ну, добавьте к этому ещё любовь к музыке и к красоте нашей литургии. К тому же, я не хочу наголову отрицать того, чего пока не могу честно исповедовать - да и как я могу сказать, что верю во что-то, если не знаю, что это такое? И всё равно, я уже давно отказался бы от места, если бы не пообещал прослужить здесь до конца года. Вы един­ственный из моих прихожан, кто проявил ко мне хоть какое-то участие, и я прошу вас стать моим другом и помочь мне. Что мне делать? Как мне узнать, есть ли Бог на самом деле?

- Пожалуй, прежде всего вам нужно задать себе другой вопрос, - откликнулся Пол­варт. - «Если Бог есть, как мне Его найти?» Кроме того, как я уже намекал, есть ещё один вопрос, куда более насущный для вас как англиканского священника. Да вы и сами его упомянули: «Действительно ли в мире жил такой человек, как Иисус Христос?» Вы, ка­жется, выразились именно так. Кстати, а что вы имеете в виду под словом «такой»?

- Такой, каким Его описывает Новый Завет.

- А что это был за человек, если судить по новозаветным писаниям? Каким Он пред­ставляется вам по евангельским историям, если допустить, что все эти истории - правда?

Уингфолд немного подумал.

- Оказывается, всё гораздо хуже, чем я думал! - признался он наконец. - Я не могу сказать, каким был Христос. Мои представления о нём такие смутные и неопределённые, что мне, наверное, понадобится уйма времени, прежде чем я смогу ответить на ваш во­прос.

- Пожалуй, даже больше, чем вы думаете. Судя по тому, сколько времени понадоби­лось на это мне.

Глава 18. Джозеф Полварт

- Не позволите ли вы мне, - продолжал маленький привратник, - в ответ на вашу от­кровенность рассказать вам немного о моей жизни?

-