Племянник чародея. Лев, Колдунья и платяной шкаф. Конь и его мальчик. - Клайв Стейплз Льюис

И он отошел назад, к Ягодке. Почти сразу оттуда послышался характерный свистящий звук — он начал чистить лошадь.

— Вы что, и в самом деле думаете, что этого Льва можно застрелить из ружья? — спросил Дигори. — Вы же видели — не очень-то он испугался той железной штуковины!

— Да, — вздохнул дядя Эндрю, — при всех ее провинностях она очень решительная женщина! И очень отважная, мой мальчик! Это был очень смелый, прямо-таки героический поступок!

И он принялся потирать ладони и похрустывать костяшками пальцев, словно успел забыть, как запугала его Колдунья, и что она скорее всего где-то неподалеку от них.

— Она поступила просто подло, — сказала Полли. — Что он ей сделал плохого?

— Хэлло! — воскликнул Дигори. — Это что такое?

Он стрелой метнулся вперед и нагнулся, рассматривая что-то в нескольких ярдах от того места, где они стояли.

— Эй, Полли! — крикнул он, обернувшись. — Иди сюда, погляди!

Дядя Эндрю подошел к нему вслед за Полли. Не потому, что ему так уж хотелось посмотреть, но для того, чтобы держаться поближе к детям и, улучив момент, украсть у них кольца. Но когда он увидел то, на что глядел Дигори, у него впервые проснулся настоящий интерес к происходящему. Это была совершенно точная маленькая копия фонарного столба, примерно трех футов в высоту. Прямо на глазах у них столбик удлинялся и утолщался. Он действительно рос, словно был деревом.

— Он ожил, — сказал Дигори. — Загорелся.

При ярком солнце крохотный огонек фонаря был едва различим, но в его свете дети и дядя Эндрю отбрасывали легкие прозрачные тени.

— Замечательно, крайне замечательно! — бормотал дядя Эндрю. — Мне даже не снилось, что может существовать такая могущественная Магия! Да, мы в таком мире, где все оживает и растет — даже фонарный столб! Интересно, из какого семени он вырос?

— Неужели не понимаете? — спросил Дигори. — Это то самое место, куда упала перекладина. А перекладину Ядис открутила от фонарного столба у нас под окном! Она воткнулась в землю, и теперь из нее растет новый фонарный столб.

Пока Дигори говорил, столб вытянулся выше него.

— Это изумительно! И поразительно важно! — сказал дядя Эндрю, потирая свои ладони сильнее, чем обычно. — Хо-хо-хо! Они смеялись над моей магией! Эта дура, моя сестра, считала меня сумасшедшим! Хотел бы я послушать, что они скажут теперь! Я открыл мир, который буквально распирает от жизни и роста! Колумб!.. Впрочем, из-за чего, собственно, они так носятся с Колумбом? Что такое вся его Америка по сравнению с этим! Коммерческие возможности этого края поистине безграничны! Стоит только принести сюда несколько кусков старого железа со свалки и закопать их в землю, и они выйдут наружу новехоньким паровозом, военным кораблем — всем, чем угодно! Мне они ничего не будут стоить, но в Англии я смогу получить за них полную цену! Я стану миллионером! Но главное — какой тут климат! Я уже чувствую, что сбросил добрых двадцать лет. Я могу постоянно убегать сюда, как на дачу. А если выстроить здесь приличный санаторий, то можно будет брать с человека за год, проведенный здесь, этак тысяч двадцать. Правда, тогда мне придется кого-то посвятить в тайну… и не одного… Но сначала надо будет застрелить этого зверя.

— Вы точно такой же, как и ваша Колдунья, — сказала Полли. — Только и думаете, как бы кого-нибудь убить.

— И я наконец-то буду вознагражден за все, — не слушая ее, продолжал дядя Эндрю. Он полностью ушел в свои счастливые грезы. — Еще неизвестно, сколько я проживу, если поселюсь здесь. Шестьдесят лет — разве это возраст для мужчины? Не удивлюсь, если в этой стране я не состарюсь ни на один день, сколько б ни прожил. У меня просто голова кружится! Ведь это же настоящая Страна Юности!

— Ох! — вскричал Дигори. — Страна Юности! Вы и в самом деле думаете, что это она?

Потому что при этих словах он сразу же вспомнил, что сказала тетя Летти той леди, которая принесла виноград, и сладость надежды закружила и его голову.

— Дядя Эндрю! — спросил он. — Вы думаете, тут можно найти то, что вылечит мою маму?

— Что ты болтаешь? — отмахнулся дядя Эндрю. — Тут тебе не аптека. Я говорю о том…

— Вам на нее наплевать! —закричал Дигори. — Вы и двух пенсов не отдадите за то, чтоб ей стало лучше! — Он совершенно разъярился. — А вам стоило бы хоть немного подумать о ней! Она же не только моя мама — она и ваша родная сестра!.. Ну, ладно, вижу, что с вами говорить об этом бесполезно! Лучше уж пойду и спрошу самого Льва, не может ли он мне помочь!

И отвернувшись от них, он быстро зашагал прочь. Полли помедлила с минуту, а потом пошла за ним.

— Эй, вы! Стойте! Вернитесь назад! Этот мальчишка просто рехнулся! — закричал им вслед дядя Эндрю.

Но ему пришлось последовать за детьми, держась на расстоянии и боязливо оглядываясь по сторонам: ему равно не хотелось оказаться ни слишком далеко от зеленых колец, ни слишком близко ко Льву.

В несколько минут Дигори дошел до опушки леса и там остановился. Лев все еще пел, но теперь его пение снова изменилось. В нем было гораздо больше того, что мы называем мелодией, но главное, в его песне появилось нечто страстное, неистовое, буйное. От ее звуков в душе рождалось неодолимое желание бегать, прыгать, карабкаться вверх по деревьям. Мелодия вселяла желание бросаться на другие существа — то ли для того, чтобы крепко сжимать их в объятиях, то ли затем, чтобы вступить с ними в бой, то ли растерзать… От этих обрушившихся на него чувств лицо Дигори вспотело и раскраснелось. Даже на дядю Эндрю песня Льва произвела некоторое действие. Дигори слышал, как дядя Эндрю сказал:

— Да, сэр, она очень смелая и энергичная женщина. Какая жалость, что у нее такой несносный характер. Но она чертовски красивая женщина, сэр, что бы там ни было. Чертовски красивая женщина!

Но действие песни на этих двух людей не шло ни в какое сравнение