Племянник чародея. Лев, Колдунья и платяной шкаф. Конь и его мальчик. - Клайв Стейплз Льюис

только себе. И я отдаю вам навеки эту страну, которая будет называться Нарнией. Я отдаю вам ее леса, реки и плоды ее земли. Я отдаю вам ее небо, солнце и звезды. И самого себя отдаю вам тоже. Бессловесные твари, которых я не отметил, теперь тоже ваши. Обращайтесь с ними нежно и мягко, любите их, но не возвращайтесь к их обычаям — иначе перестанете быть Говорящими. Ибо вы взяты из них и можете вновь вернуться к ним. Так не делайте того, что я воспретил.

— Но, Аслан, мы и не хотим делать этого… не желаем… не желаем… — дружным хором отвечали ему все.

А одна бойкая Галка громко выкрикнула:

— Вот напугал!

И так как все остальные замолчали за миг перед тем, как она это крикнула, то слова ее прозвучали громко и ясно средь мертвого молчания. Наверно, вам тоже случалось испытать это на себе — как ужасно сказать что-то в особицу при стечении большой толпы. Галка была так ошарашена, что тут же спрятала голову под крыло, как будто собиралась спать. А все остальные разразились чудными и курьезными звуками, соответствующими их манере смеяться — как вы понимаете, ничего подобного никто еще не слыхивал в нашем мире. Поначалу они пытались сдерживать себя, но Аслан сказал:

— Смейтесь, дети мои. И не бойтесь смеха. Так как вы уже избавились от немоты и неразумия, вам больше ни к чему соблюдать все время звериную серьезность. Ибо речь с равным основанием может быть и истинным суждением, и шуткой.

Тут, разумеется, Звери дали себе волю и принялись хохотать во всю мочь. И такое у них пошло веселье, что сама Галка, набравшись смелости, уселась на голову Ягодки и выкрикнула:

— Что же это получается, Аслан? Выходит, я изобрела первую потеху? И теперь во всех историях будет говориться, что все шутки в мире пошли от меня?

— Нет, маленькая моя подружка! — отвечал ей Лев. — Ты не изобрела первую потеху, ты стала ею.

Тут все снова расхохотались еще сильнее. Но Галка ничуть не обиделась и смеялась вместе со всеми, да так громко, что лошадь тряхнула головой, и Галка потеряла равновесие и свалилась. К счастью, до того, как удариться о землю, она вспомнила, что у нее есть крылья (которые тоже были для нее в новинку).

— Итак, — сказал Аслан, — Нарния создана. И теперь настало время подумать о ее безопасности. Нам надо устроить совет. Пусть со мною пойдут Гном, Речной Бог, Дуб, Сова, Ворон, Ворона и Слон. Нам надо переговорить о важных делах: хотя этому миру не исполнилось еще и пяти часов, но зло уже вступило в него.

Существа, которых он назвал, выступили из круга. Лев повернулся и двинулся к востоку, а они пошли вслед за ним. Остальные начали переговариваться:

— Что, он сказал, вступило в наш мир?

— Злоужа.

— А что это такое — злоужа?

— Да нет, он говорил не про злоужу, а про нозло.

— Хорошо — в таком случае, что такое нозло?

Дигори повернулся к Полли:

— Послушай, я пойду за Асланом, то есть за Львом. Мне надо поговорить с ним.

— Ты считаешь, нам можно говорить с ним? — спросила Полли. — Я бы ни за что не осмелилась.

— Да и я не посмел бы. Но мне нужно во что бы то ни стало. Из-за мамы. Если и есть лекарство, от которого она выздоровеет, так только у него.

— Я тоже пойду с тобою, — сказал кэбмен. — Мне хочется еще раз взглянуть на него и перекинуться парой слов со старушкой Ягодкой. Вот только не занялись бы нами остальные Звери.

Итак, они втроем отважно — со всей отвагой, какая у них нашлась — пошли вперед, к собранию животных. Те были так заняты разговорами друг с другом, новыми знакомствами, что заметили троих людей только тогда, когда они были уже совсем рядом. Заодно дети услышали, как дядя Эндрю, который до этого времени, дрожа от страха, не раскрывал рта и оставался на почтительном расстоянии от животных, теперь закричал (стараясь все-таки, чтоб его услышали только дети, а не Звери, и потому отнюдь не во весь голос):

— Дигори! Назад! Вернись, кому сказано! Запрещаю тебе ступить хоть шаг дальше!

Но они продолжали идти, пока не оказались посреди скопления животных. Те перестали разговаривать и начали разглядывать их.

— Эй! — заговорил наконец Бобер. — Во имя Аслана, кто вы такие?

— Пожалуйста… — начал Дигори слегка дрожащим голосом, но тут вмешался Кролик:

— По-моему, это салат. Только очень крупный.

— Да нет, честное слово, нет, — поспешно возразила Полли. — И на вкус мы совсем не такие приятные.

— Ну вот! — сказал Крот. — Они же говорящие! А кто слыхал, что салат умеет разговаривать?

— Может быть, они — Вторая Потеха? — предположила Галка.

Пантера, которая как раз умывала себе лицо, оторвалась на минутку от своего занятия, присмотрелась и заявила:

— Ну, если это потеха, то намного хуже, чем первая. Я, например, не нахожу в них ничего, над чем стоило бы посмеяться.

И, широко зевнув, она возобновила умывание.

— Прошу вас, — сказал Дигори. — Пожалуйста! Я очень спешу. Мне нужно увидеть Льва.

Тем временем кэбмен все пытался поймать взгляд Ягодки. Наконец ему это удалось.

— Что ж это такое, Ягодка, старушка моя? — спросил он. — Ты же меня знаешь. Так что, пожалуйста, не стой с таким видом, будто мы совсем незнакомы.

— Что говорит это существо, Лошадь? — враз спросило несколько голосов. — Ты действительно его знаешь?

— Ну, — как-то неуверенно отвечала Ягодка, — точно я не знаю. Но мне кажется, мы все пока мало что знаем о чем бы то ни было… Но понимаете, у меня такое чувство, будто я действительно видела прежде такие существа. И еще, что я жила где-то еще, или была чем-то еще… Ведь Аслан разбудил нас всего несколько минут назад… Все это как-то смутно… как во сне… Ну да, вот такие существа мне снились.

— Что такое? — удивился кэбмен. — Ты меня не узнаешь? Это меня-то? Я ведь приносил тебе каждый вечер теплое пойло и сидел с тобою, если тебе нездоровилось. И всегда растирал тебя сверху донизу, а не кое-как…