Настроения - Луиза Мэй Олкотт

посиди в студии с Марком, объясни мисс Хеминг, что ей надо сделать с твоими летними вещами. Или поезжай в город за новой шляпкой. Там, кстати, дают дневной спектакль. Сходи на него. Или нанеси визиты. Тебе надо сделать как минимум пятьдесят ответных. Уверена, для нормального человека найдется достаточно и дел, и развлечений, – торжествующе заключила Прю, но Сильвия продолжала неразумно канючить:

– Надоело мне рисовать. В моей голове уже каша из чужих идей. Пианино герр Педальштурм расстроил. Марк, стоит зайти к нему, тут же заставляет меня позировать, а мне не нравится, когда я вижу на всех его картинах свои глаза, руки и волосы. Мисс Хеминг замучает меня сплетнями. Совсем уж противно. Даже гораздо хуже суеты вокруг новых вещей, которые мне не нужны. Шляпки для меня пытка. Дневные спектакли кошмарны. Публика на них шепчется, флиртует, заглушая и музыку, и речь актеров. Бегать из дома в дом с визитами и прикидываться, будто слушаешь с интересом презрительные пересуды о соседях? Нет, нет. Ни для чего этого я не встану.

Прю, опершись на столбик кровати, о чем-то размышляла с тревогой на лице и, осененная новой идеей, радостно воскликнула:

– Мы с Марком собираемся утром навестить Джеффри Мура. Он только что вернулся из Швейцарии. Там сестра его умерла, бедняжка. Тебе обязательно нужно поехать с нами. Помнишь его ты, конечно, плохо, он очень давно здесь не был, но все же с твоей стороны, как члена семьи, приезд к нему окажется достойным жестом, да и самой на пользу пойдет. Джеффри тебе обрадуется, а ты увидишь его прекрасный дом. Ты же не видела его изнутри, поэтому не можешь сказать, что он тебе надоел.

– А вот и могу. Там ведь теперь хозяин. И стало иначе, чем прежде. Мне в этом месте уже не удастся ходить свободно и уединенно. А новые люди меня вечно разочаровывают. Особенно если я чуть не с рождения слышу о них сплошные похвалы. О, до чего же знакомое имя. Но самого его я не помню, знакомиться с ним не желаю и ни для какого Джеффри Мура не встану. Так что приманка твоя не сработала.

Обескураженность старшей сестры вызвала у Сильвии невольную улыбку, однако Прю в таких ситуациях боролась вплоть до последнего средства. Энергично запустив руку в карман, где лежало много полезных вещиц, она извлекла оттуда крохотный стеклянный сосудик, который был тут же протянут Сильвии со словами:

– Я оставлю тебя в покое, если ты съешь вот эти засахаренные сливы с ромашкой. Они так успокаивают. Съешь их и спокойно заснешь вместо того, чтобы изводить себя мнимыми неприятностями, а к полудню проснешься, готовая вести себя как цивилизованное существо. Всего четыре маленькие вкусные сливы. Съешь их, доставь мне удовольствие!

Сильвия безропотно взяла у нее лекарство, но миг спустя сосудик вылетел из окна и, упав внизу на дорожку, разбился.

– Я приняла твое средство единственным способом, которым согласна такое принять, – своенравно расхохоталась она. – Но все равно можешь быть довольна. Оно теперь воробьев успокоит.

– Прекрасно. Тогда посылаю за доктором Баумом. Теперь-то я уж точно убеждена: ты заболеваешь. Спорить с тобой, когда ты в таком склочном настроении, будто бы против ветра идти. Поэтому я просто поступлю так, как считаю нужным. А разговоры продолжим не раньше чем успокоишься.

Но когда Прю повернулась, намереваясь уйти, Сильвия прокричала ей в спину:

– Не утруждайся хлопотами. Приведешь доктора Баума, и он тут же отправится следом за сливами с ромашкой. Что может знать о здоровье этот немец, похожий на бочку со светлым пивом и вечно твердящий о пользе квашеной капусты? Принеси мне лучше нормальные засахаренные сливы. Их я, пожалуй, съем. Но всякие там мышьяк, ртуть и паслен принимать отказываюсь.

– Ты очень обидишься на меня, если я спрошу, надо ли тебе прислать завтрак в постель, или пускай подождет, пока ты сама соблаговолишь спуститься?

Прю выглядела донельзя спокойной, но Сильвия, наговорив ей кучу обидного, вдруг спохватилась. Хмурость с ее лица как стерло. Она улыбнулась. Притянула к себе сестру и, охваченная одним из порывов великодушия, которые тоже были ей свойственны, самым нежнейшим образом поцеловала ее.

– Дай хоть чуточку времени, дорогая старушка. Позволь, пока я такая усталая и сердитая, побыть от всех подальше, подремать и прийти в себя. Мне нужны сейчас лишь одиночество, глоток воды и поцелуй.

Прю, немедленно успокоившись, поспешно выполнила все ее просьбы и заторопилась к бесчисленным мелким заботам, которыми с таким удовольствием насыщала свою жизнь, а Сильвия, стоило двери за старшей сестрой закрыться, с протяжным и облегченным вздохом подложила руки под голову и унеслась в страну снов, где нет места тоске.

Она пролежала все долгое летнее утро, забыв окружающий мир, то погружаясь в сон, то грезя наяву, пока ее брат по пути к обеденному столу не пробарабанил по ее двери свадебный марш. Тут жажда мести побудила ее наконец встать и припустить вниз следом за Марком, но не успела она произнести ни слова, как Прю разразилась безостановочной речью в типичной для этой доброй души манере хаотично смешивать все подряд – новости, сплетни, частные мнения, общественные дела, местные события. Неимоверная каша, утомительная для умов слушателей, чья смешливость, в свою очередь, утомляла саму Прю.

– Сильвия, наш визит прошел идеально. Тебе привет от Джеффри. Я пригласила его на ужин. Ужинать будем в шесть. Тогда мой отец сможет тоже к нам присоединиться, но сперва я должна съездить в город. Куча дел требует внимания. Нельзя все лето ходить в повседневной одежде. Надо к ужину приодеться. Мне для него кое-что нужно. Обязательно расстелем ковер. У Джеффри в библиотеке лежит такой хорошенький ковер. А миссис Бек? Благополучно ли перенесла операцию на ноге? Еще я уточню, действительно ли Фредди Леннокс умер. И закажу москитные сетки. И, пожалуйста, не читайте весь день. Будьте готовы принять любого, если я вдруг не успею вернуться вовремя.

Вынужденная прожевать кусок, положенный в рот, Прю умолкла, и Сильвия тут же воспользовалась предоставленной паузой, чтобы навести брата на любимую его тему:

– Ну, Марк, как там твой святой?

– Столь же солнечная душа, как прежде, хотя пережил достаточно, чтобы состариться и посуроветь. Он именно тот, кого не хватало этому месту и особенно нашему дому. Мы, увы, иногда оказываемся унылой компанией. Его присутствие явно пойдет нам на пользу.

– Ох, что со мной станется, если это благочестивое, скучное, совершенное существо начнет бродить по дому, вечно указывая мне на все допущенные просчеты! – воскликнула Сильвия.

– Зря тревожишься. Вряд ли он вообще обратит на тебя внимание. Да к тому же