Собор. Откуда я звоню и другие истории - Реймонд Карвер

– Я рад, миссис Уэбстер, что вы здесь.

– Я тоже, мистер Карлайл. А теперь отправляйтесь-ка на работу, а не то опоздаете. Ни о чем не беспокойтесь. У нас все будет хорошо. Верно, ребятки?

Дети кивнули. Кит держался рукой за подол ее платья. Большой палец другой руки он засунул в рот.

– Благодарю вас, – сказал Карлайл. – Право, теперь я чувствую себя в сто раз лучше.

Он потряс головой и расплылся в улыбке. Целуя на прощание детей, он почувствовал, как в груди набухает ком. Сказав миссис Уэбстер, в котором часу вернется, он надел пальто, снова попрощался и вышел из дому. Впервые за несколько месяцев ему стало чуть легче. Он включил радио и, пока ехал в школу, слушал музыку.

На первом уроке, по истории искусств, он слишком затянул показ слайдов с византийской живописью. Долго и подробно рассуждал о колористике и составных элементах темы, об эмоциональной силе и сообразности изображаемого духу времени. Описывая предполагаемую социальную среду того или иного безымянного художника, он так увлекся, что некоторые нетерпеливые ученики начали шаркать ногами и покашливать. В итоге они успели пройти лишь треть материала, предусмотренного учебным планом. Уже прозвенел звонок, а Карлайл все еще говорил.

На втором уроке, по акварельному рисунку, он чувствовал себя, против обыкновения, спокойным и сосредоточенным.

– Вот так, вот так, – объяснял он, направляя руку ученика. – Водить кистью надо без нажима, едва касаясь бумаги. Чуть-чуть. Вот так. Понятно? – Карлайл и сам удивлялся своему открытию. – Тут вся сила в оттенках, – говорил он, легонько сжимая пальцы Сью Колвин и водя ее кистью. – Надо работать над своими ошибками до тех пор, пока они не начнут казаться частью замысла. Понятно?

Стоя в очереди за обедом в преподавательской столовой, он заметил впереди себя Кэрол. Она расплачивалась с кассиршей. Карлайл с нетерпением расплатился сам и бросился догонять Кэрол. Она уже успела пройти половину зала. Он подхватил ее под руку и подвел к свободному столику возле окна.

– Господи, Карлайл! Что с тобой? – воскликнула Кэрол, когда они сели. Лицо ее пылало. – Ты видел, как на нас посмотрела миссис Сторр? Все теперь догадаются. – Отхлебнув глоток чая со льдом, она поставила стакан на стол.

– К черту миссис Сторр, – сказал Карлайл. – Послушай-ка, что я скажу, дорогуша. Сегодня я чувствую себя в тысячу раз моложе, чем вчера. Будто гора с плеч.

– Что случилось? Говори же, Карлайл. – Она отодвинула блюдце с фруктовым салатом на край подноса и посыпала сыром спагетти. Но есть не стала, а выжидательно смотрела на него. – Я слушаю, ну?

Он рассказал ей о миссис Уэбстер. И даже об ее муже. О том, как тот возился под щитком с проводами, чтобы завести машину. Рассказывая, Карлайл съел кашу из саго, после чего принялся за хлеб. Нечаянно выпил из стакана Кэрол весь чай.

– Ты ненормальный, Карлайл, – сказала она, кивая на тарелку с макаронами, к которым он еще не притронулся.

Он покачал головой.

– Ей-богу, это здорово, Кэрол. Еще ни разу за все лето я не чувствовал себя так хорошо. – Он понизил голос: – Приезжай ко мне сегодня вечером, ладно?

Он коснулся под столом ее колена. Она опять покраснела. Подняв голову, оглядела столовую: никто вроде бы не обращал на них внимания. Она быстро кивнула. Потом под столом коснулась его руки своей.

Возвратившись из школы, Карлайл обнаружил, что дома полный порядок, на детях все чистое. Кит и Сара на кухне, встав на табуреты, помогали миссис Уэбстер делать имбирное печенье. Волосы Сары, скрепленные сзади заколкой, уже не лезли ей в глаза.

– Папа! – радостно, в один голос воскликнули дети.

– Здравствуйте, Кит и Сара. Миссис Уэбстер, я…

Но она не дала ему договорить.

– Время мы провели прекрасно, мистер Карлайл. – Миссис Уэбстер вытерла пальцы о фартук. Это был старый фартук Айлин с вышитыми на нем голубыми ветряными мельницами. – Ребята у вас просто золото. Очень хорошие, замечательные дети.

– У меня нет слов…

Карлайл постоял немного около сушилки для посуды, наблюдая, как Сара вырезает из теста кружочки. Пахло имбирем и ванилью. Он снял пиджак и сел за стол. Ослабил узел галстука.

– Сегодня мы еще знакомились, – сказала миссис Уэбстер. – А на завтра у нас другие планы. Я думаю, мы сходим в парк. Пока погода позволяет.

– Прекрасная мысль, – одобрил Карлайл. – Очень хорошо. Отлично. Да и вам полезно, миссис Уэбстер.

– Поставлю в духовку печенье, а там и мистер Уэбстер подъедет. Я ведь, как вы сказали, до четырех? Я велела ему приехать в четыре.

Карлайл кивнул. Сердце его таяло от радости.

– А вам сегодня звонили, – сообщила она, подходя с месильным тазом к мойке. – Миссис Карлайл.

– Миссис Карлайл?

– Да. Я назвалась, но она, по-моему, совсем не удивилась тому, что я здесь. Она еще немного с детьми поговорила.

Карлайл взглянул на Кита и Сару, но те и не думали прислушиваться к их разговору, продолжая раскладывать на противне кружочки из теста.

– Она просила передать вам… – продолжала миссис Уэбстер. – Сейчас, сейчас… Я записала на бумажке, но думаю, что и так вспомню. Да. «Передайте ему… – то есть это вам я должна передать, – как аукнется, так и откликнется». Кажется, я не спутала. Она сказала, что вы поймете.

Карлайл смотрел на нее во все глаза. С улицы донесся рокот автомобиля мистера Уэбстера.

– А вот и мистер Уэбстер. – Она сняла фартук. Он кивнул. – Значит, завтра в семь?

– Чудесно, – сказал он. – Еще раз благодарю.

В тот вечер он выкупал детей, одел в пижамы и почитал им книжку. Послушал, как они читают молитву, подоткнул одеяла и выключил свет. Времени было около девяти. Он приготовил себе выпивку и включил телевизор. С улицы донесся шум подкатившей к дому машины Кэрол.

Часом позже, когда они лежали в постели, зазвонил телефон. Он выругался, но не встал и не взял трубку. Телефон продолжал звонить.

– Может, что-нибудь важное, – сказала она, садясь на кровати. – А вдруг это моя няня? Она знает этот номер.

– Это жена, – сказал Карлайл. – Можешь не сомневаться. С ума сходит баба. Скоро совсем рехнется. Я не возьму трубку.

– Ладно, мне все равно пора ехать, – сказала Кэрол. – Милый, мне так хорошо с тобой было. – Она погладила его по щеке.

К середине первой четверти учебного года миссис Уэбстер проработала у него уже почти полтора месяца. За это время жизнь его претерпела немало перемен; он, например, начал привыкать к мысли о том, что Айлин уехала, причем уехала, как он теперь понимал, навсегда, и уже