Племянник чародея. Лев, Колдунья и платяной шкаф. Конь и его мальчик. - Клайв Стейплз Льюис

не мог решить, что же делать. Но когда Питер неожиданно обратился к нему, а все смотрели и ждали ответа, он внезапно решился на такую низкую и злобную выходку, до которой, вероятно, раньше и не додумался бы. Ему очень хотелось унизить Люси и окончательно уронить ее в глазах остальных.

— Что же ты молчишь, Эд? — спросила Сьюзен.

И тут Эдмунд, напустив на себя вид снисходительного превосходства, как будто был намного старше Люси (на самом деле — всего на год), хихикнул и, притворившись, что с трудом сдерживает смех, сказал:

— О чем рассказывать? Мы тут с Люси играли — в ее страну. Конечно, чтобы позабавиться. А на самом деле, разумеется, в шкафу ничего нет.

Бедняжка Люси бросила на Эдмунда один-единственный взгляд и выбежала из комнаты.

Эдмунд, который с каждым мгновением становился все хуже и все подлее, подумал, что добился большого успеха, и продолжал тем же противным самодовольным голосом:

— Ну вот, видите, снова она принимается за свое! Беда с этими малышами, вечно они что-то выдумывают, а потом одни неприятности, если им скажешь правду…

— Ну, ты! — разозлился Питер. — Заткнись! Твое поведение с Люси — мерзость! Ты ее все время изводил, когда она придумала эту чепуху насчет шкафа. А теперь сам принялся играть в эту страну, наверно, поддакивал ей, чтоб она снова взялась за старое. Ты над нею просто издеваешься, вот что я тебе скажу!

— Да это же все такая ерунда, — пролепетал Эдмунд, пятясь подальше от Питера.

— Конечно, все это ерунда, — продолжал Питер, наступая на него, — с этим все ясно. И с Лю было все в порядке, пока мы были дома, но с тех пор, как мы здесь, с нею что-то происходит. То ли она немножко свихнулась, то ли превращается в страшную лгунью. А что делаешь ты? Ты ее то высмеиваешь и изводишь, то подстрекаешь и дальше нести всякий бред!

— Я думал… я хотел… — начал Эдмунд, но так и не придумал, что еще сказать.

— Ни о чем ты не думал, — оборвал его Питер, — а хотел только напакостить ей. Тебе всегда нравится делать гадости тем, кто меньше и слабее тебя. Я вдоволь нагляделся на твои выходки в школе…

— Кончайте, мальчики, — попросила Сьюзен. — Еще не хватало, чтобы и вы поссорились. Люси легче не станет. Лучше пойдем и поищем ее.

Когда они нашли Люси, то по ее лицу сразу поняли — она все это время проплакала. Они долго говорили, но Люси упрямо держалась на своем, все повторяла, что ее рассказ — чистая правда, а под конец вообще заявила:

— Мне дела нет до того, что вы обо мне думаете, можете говорить что угодно. Хотите — рассказывайте профессору, хотите — напишите маме. А я знаю, что была в Нарнии и встретила фавна. И лучше бы я осталась там, потому что вы все звери, хуже, чем звери!

В тот очень тяжелый и унылый вечер Люси сидела жалкая и несчастная, и Эдмунд почувствовал, что план его оказался не такой замечательный, как ему казалось вначале. Двое старших стали по-настоящему подозревать, что Люси немножко не в себе. Поэтому, когда младшие легли спать, они долго еще стояли в коридоре и разговаривали. Под конец решили, что на следующее утро надо сразу же пойти к профессору и рассказать ему обо всем.

— Если он решит, что с Лю действительно что-то нехорошее, он напишет папе, — сказал Питер. — А самим нам не разобраться.

Поэтому утром они пошли к кабинету профессора и постучали в дверь.

— Входите! — пригласил профессор.

Он встал, пододвинул к ним кресла и сказал, что полностью в их распоряжении. Профессор сидел и слушал, соединив пальцы рук и ни разу не перебив детей. Затем прокашлялся и произнес такое, чего они никак от него не ожидали услышать:

— А почему вы так уверены, что ваша сестра говорит неправду?

— Ох, — сказала Сьюзен, — но ведь…

И запнулась. В лице старика было что-то такое, что она поняла — он совершенно серьезен. Тогда Сьюзен сказала единственное, что пришло в голову:

— Но Эдмунд говорит, что они только играли… притворялись, что они в этой Нарнии.

— Данный момент, — сказал профессор, — действительно заслуживает внимательного рассмотрения. Очень тщательного, но и очень осторожного. Ну, например… Если позволите, я задам вам один вопрос. Вы хорошо знаете сестру и брата. Так вот, опираясь на ваш опыт, скажите, кто из них больше заслуживает доверия?

— Во всем деле это и есть самое странное и непонятное, — вступил в разговор Питер. — Вплоть до этого случая я всегда считал, что Люси… надежнее…

— А как считаете вы, дорогая? — обратился профессор к Сьюзен.

— Ну, — замялась Сьюзен, — и я бы сказала то же, что и Питер… если б не лес и фавн. Не может же это быть правдой!

— Я бы не стал утверждать столь категорично. Обвинить человека, которого всегда знали как правдивого, — это очень серьезно. Я бы на вашем месте не торопился.

— Но мы боимся, что с Люси происходит нечто худшее, — вздохнула Сьюзен.

— Вы хотите сказать — помешательство? — произнес совершенно невозмутимо профессор. — Можете сразу выкинуть эту мысль из головы. Всякий, кто ее увидит и побеседует с ней, скажет, что девочка вполне нормальная.

— Но тогда… — начала Сьюзен и запнулась. Она раньше и представить не могла, что пожилой человек способен говорить так, как говорил сейчас профессор.

— Логика! — проворчал профессор, как бы разговаривая сам с собой. — Почему в школах их не учат мыслить логически? Ведь ясно же, что здесь есть лишь три возможных объяснения: либо ваша сестра лжет, либо она безумна, либо говорит правду. Вы сами мне сказали, что раньше она не лгала, и совершенно очевидно, что она не безумна. И пока в руках у нас не будет бесспорных доказательств противного, нам остается принять ее рассказ за правду.

Сьюзен сердито глянула, но по выражению лица профессора поняла, что тот и не думает шутить.

— Рассказ за правду, сэр? — удивился Питер.

— Что вас смущает? — поинтересовался профессор.

— Да вот хоть бы это: если рассказ — правда, то почему об этой стране не знает никто, кому приходилось раньше открывать шкаф? Ведь когда