Поколение М - Борис Акунин

двух встреч — Валерка заезжал два раза. Всё обошел, изучил, даже сортир осмотрел. Это типичная повадка человека из прислуги, пристебая. На карточке у него написано «вице-президент по внешним связям» какого-то холдинга, про который Жанна не слыхивала. Но сейчас любая шарашкина контора именует себя словом на букву «х», а вице-президентов по внешним связям у самой Жанны аж два. Один вроде Савчука, бывший гебешник, для работы с инстанциями, плюс переманенная из «SAV Entertainment» фифа — для работы с клиентурой.

По оплате, правда, проблем не возникло. Когда она объявила прайс аренды всего помещения за вечер — тридцать штук баксов, готовясь торговаться, и начала сыпать терминами да цифрами — «заполняемость», «средний счет», «столикооборот» и прочее, Валерка перебил, сказал «не напрягайся, договорились». И во время второго приезда вручил всю сумму наличными, сказав, что за съеденное-выпитое его компания заплатит отдельно, по факту.

Ну окей, подумала Жанна. Значит, служит в богатенькой лавочке. Даже задала пару вопросов — типа, чем занимается холдинг да не может ли у них найтись пересечений по бизнесу. Валерка ответил, у них совсем другой профиль, главным образом инвестирование в проблемные активы, и она отстала. Ее фирма «МЦ», тьфу-тьфу-тьфу, проблемным активом не являлась.

А надо было не полениться, навести справки, что за АО «Динамик» такой.

Она заранее решила, что будет соответствовать имиджу заведения — сшибающий с ног гламур. Реальная королева реального палаццо. Название для ресторана Жанна выбрала в соответствии с маркет-теорией подсознательного стимулирования. Кто в Москве способен отбашлять сто, двести, а то и триста баксов за ужин? Бизнесмены и бандюки, которым после шалманов предыдущей эпохи хочется солидного шика. Нуворишей приманит богатое слово «палаццо», «реальных» пацанов — приятное их слуху слово «реале».

Поэтому Жанна нарядилась ослепительно — в буквальном смысле. Недевичьей свежести физию прикрыла очками-«бабочка» («Cazal», рамка с алмазной крошкой, пять тысяч баксов). Часики «Картье» — десять. На лацкан шелкового костюма «Китайская фантазия» («Еscada») прицепила свой талисман — бриллиантовую кошку. Это было лого фирмы. Когда партнеры или клиенты спрашивали, что означает аббревиатура «МЦ», Жанна говорила бизнесменам, что это «Морская Царица» или «Мега-Центрум», или еще что-нибудь кудрявое, а «реальным» по секрету — что это «Московский Централ». На самом деле это был девиз всей Жанниной жизни: мяумяу-цапцарап. Бриллиантовую кису звали «Мура Цараповна».

Короче, расфуфырилась, дура.

Гостей она встречала у входа.

Первым прибыл Макс Брыкин, за десять лет очень сильно изменившийся. Хмурый, серьезный. Кинул взгляд вокруг, спросил: «Твое заведение?» Тогда, говорит, задам тебе вопрос как преуспевающему предпринимателю. Как ты оцениваешь ситуацию?

— В смысле? — не поняла Жанна.

— Ты не ощущаешь угрозы для твоего бизнеса в связи с наездом на свободу слова и усиливающимся давлением исполнительной власти на суды?

— Я политикой не интересуюсь, на это у меня времени нет. — Попыталась перевести разговор из тяжелого жанра в легкий. — Мы, рестораторы, в политике дегенераты. Депутату депутатово, дегенерату дегенератово. Расскажи лучше, как живешь-поживаешь.

Но Макса было не сбить. Завел бодягу про то, что предприниматель не может не интересоваться политикой, особенно в стране, где демократия под угрозой. Что СМИ и независимый суд — защита бизнеса от административного произвола. В любой цивилизованной стране у предпринимателей есть партия, отстаивающая их интересы, а российский деловой класс озабочен только прибылями, дальше своего носа ничего не видит.

— Да ладно тебе, — попробовала свои силы в серьезном разговоре Жанна. — Самая лучшая политика — когда каждый человек занимается делом. Бабки — они как гомеопатия. Лечат все болячки. Чем в стране больше денег, тем все становятся спокойней и культурней. Закон эволюции.

Но Брыкин стал горячиться. Он-де устал от всеобщей слепоты и равнодушия, да как могло предпринимательское сообщество массово не выступить в поддержку НТВ, да неужто Жанна не понимает, что вот построит она большой успешный бизнес, а на него начнет зариться какой-нибудь коррумпированный чиновник или силовик, и управу искать будет негде.

Тут во двор въехал красивый черный «мерс», покручивая синей мигалкой. Прибыл еще один депутат — Слава Дружинин. Он иногда мелькает по телеку, а то Жанна его не узнала бы, двадцать лет не виделись.

— Коммуняка явился, — поморщился Брыкин. — В думском буфете он от меня удрал. Но сейчас я ему скажу пару ласковых.

— Э, э, — переполошилась Жанна. — Сегодня у нас встреча друзей, а не врагов. Водяное перемирие. Ладушки?

Подозвала официанта, велела проводить борца за демократию в барную зону.

Засияла улыбкой Дружинину.

Этот выглядел, как путешественник во времени, выскочивший откуда-то из прошлого — из телепередачи «Ленинский университет миллионов». Солидный очкастый дядечка с плешью, с пузечком, костюмчик-галстучек стиля «товарищ Суслов», на лацкане депутатский значок.

Уставился, как баран на новые ворота — не признал.

— Славик, солнышко, это же я, Жанна Мышкина, — ласково сказала она. — Я жива еще, твоя старушка. Привет тебе, привет. Давай обнимемся.

Расцеловались, как Брежнев с Хоннекером, троекратно. И она сразу, как планировала, произвела запланированный зондаж — по привычке закидывать удочку во всякий водоем. Рыбку не выловила, но кое-что полезное все-таки выяснила.

Вернулся Брыкин с бокалом, свирепо кивнул Славке, и они с пол-оборота начали собачиться из-за, прости господи, визита американского президента.

Причем начал Дружинин. Хищно так, агрессивно:

— Чего это ты здесь, а не на приеме в вашем посольстве? Ведь хозяин приехал, все ваши Чубайсы-Хакамады побежали отчитываться. Мол, задание выполнено, мы успешно продавили очередную капитуляцию, Россия продолжает разоружаться. Правда мы молодцы, мистер Буш?

— А ты хочешь вооружаться, придурок? — ощерился Брыкин. — Против кого? Ради чего? И где деньги взять? У народа отобрать? Чтоб они стали жить еще хуже и побежали за вас, коммунистов, голосовать? Только хрен вас гэбэшники подпустят к власти. Им самим кушать надо.

Жанна попробовала сбить накал щебетанием:

— Мальчики, а помните, тридцать лет назад тоже американский президент приезжал, Никсон. Как с тех пор изменилась жизнь! Вы депутаты, я, ёлки-моталки, бизнесвумен. Тогда и слова-то такого не было. Коля, подай Ростиславу … как твое отчество, Слав? Ростиславу Марленовичу шампанского.

Дружинин на поднос не посмотрел.

— Народ разберется. Его не обдуришь. У кого самая большая фракция в Думе? У нас. Сто тринадцать мандатов. А сколько у вас, СПС-ников? Тридцать? На следующих выборах вас вообще вынесут. Ваша компрадорская эпоха закончилась!

Что такое «компрадорская», Жанна не знала. Судя по выражению брыкинского лица что-нибудь обидное.

Вечер не начался со скандала и мордобоя только потому, что во двор лихо вкатили красивые тачки, одна за другой. Из передней, «гелендвагена», одновременно выскочили трое серьезных мужчин в серьезных костюмах — и сразу к дверям.

— Вы владелица? — спросил главный. — Осмотрим территорию. План