Сверхдержава - Сергей Дедович

что я идиотка, имбецилка, дура петая, тупая овца, что я неизвестно чем напичкана, что я теперь чуть ли не прокажённая и нерукопожатая, без справки со мной из одного бокала никто не выпьет и сдохну я в рыданиях где-нибудь в углу бюджетного отделения вспомогательных репродуктивных технологий, потому что сама не смогу зачать и выносить ребёнка из-за хронических венерических заболеваний, на фоне чего я начну сходить с ума и разрушать свою карьеру и жизнь, уж они таких немало видали.

Так устроен их мир.

– Блядь, милая!

– Что?!

– Теперь понятно, в чём дело, ну хорошо, тогда скажи, что бы ты ответила, если бы узнала, что я не спал ни с одной женщиной, кроме тебя, до того момента, как у меня появился моллюск.

Знаю, конфидент, ты думаешь о Талико, но если ты читал внимательно, то знаешь, что я не входил в неё – да, мы лежали в одной ванне, и мы вытерлись одним полотенцем, и занимались петтингом, и тем не менее я думаю, что эта славная, рассудительная, а главное, долгое время состоявшая в браке и верная мужу женщина не могла преподнести мне такой подарок.

– А ничего бы я не ответила, Бедович, нет у меня ни сил, ни желания ещё хоть минуту этого дня, этой недели и этой жизни тратить на вот это всё, так что прощай.

– Милая, а представь себя в моём положении: я тебе сообщаю, что все мои коллеги говорят, что я величайший мудак из когда-либо живших, потому что тебе верю, и я тебя начинаю упрекать в том, что ты ебёшься с тучей других мужиков и принесла венерическую болячку, в то время как ты не ебёшься с тучей других мужиков, а потом я тебя начинаю обвинять в том, что ты не только ебёшься с тучей мужиков, но ещё и пиздишь мне, что не ебёшься с тучей мужиков, потому что мои коллеги говорят, что ты насрала мне в рот – как ты себя при этом почувствуешь?

– Отъебись!

– Нет, не отъебусь, а твои коллеги, которые так о тебе отзываются, – приведи меня к этим коллегам или их ко мне, давай я покажу им свой хуй и мы потолкуем с ними о том, с кем я спал, а с кем нет, у меня совесть чиста, как родниковая вода: перед собой, перед тобой и уж точно перед твоими ёбнутыми коллегами!

– Как мне это остопиздело – всё, прощай!

– Мариша, – я не мог уняться, – может быть, тебе пора начать вести дневник, потому что, по-моему, то, что происходит между нами каждый раз, у тебя в памяти не откладывается: ты меня бросала с причиной, ты меня бросала без причины, сейчас причина якобы веская, ты снова говоришь обидные слова, веришь, что я тебя наёбываю, что я пошёл ебать шлюх, не предохраняясь, а раз не признаю этого, то я ещё и лжец, и каждый раз на протяжении двух лет я возвращаю тебя невообразимыми усилиями, чтобы просто ещё раз, например, заразить моллюском (и всё никак!) либо чтобы дать тебе причину быть осмеянной коллегами (здесь я преуспел!), что же я выдумаю дальше – невероятно!

– Да ты лучше всех: умный, осознанный, адекватный, терпеливый – не возвращай меня больше, пожалуйста.

– Мариша, детка, спи, прошу, сегодня уже ничего лучше ты мне не скажешь, напиши, как выйдешь из противофазы.

– Хорошо, – к моему удивлению, ответила Марина Михайловна.

Я изучил документ с планом деструкции болезни, смирился с неизбежным, пошёл, сел на край ванны и стал выдирать у себя кальмаров ногтевыми кусачками – на удивление, в этот раз было куда легче, потому что я знал, что других вариантов нет: я просто выдрал уёбков и полирнул фукорцином – причинять боль своим яйцам таким образом было странно, зато отвратительно, было много крови, она капала и капала на линолеум, а я сидел и продолжал крушить свой пах металлом.

Почти через сутки Марина Михайловна прислала весть:

– Я хочу извиниться за то, что необоснованно обвинила тебя в безответственности, это было в высшей степени грубо, и когда утихли страсти, я осознала это в полной мере, о своих словах не жалею, но по отношению к тебе я повела себя необдуманно, меня придавило плитой социального осуждения, под которой я больше времени и сил потратила на то, чтобы разораться, вместо того чтобы холодно оценить ситуацию и понять, что там каждый кричал про свою боль, ко мне и тем более к тебе всё это не имело отношения, извини, что я поставила тебя в такое положение.

Это было одно из лучших сообщений, что я получал от Марины Михайловны, это был просто прорыв – я понял: что-то теперь может быть иначе, я ответил:

– Извинения приняты, рад, что у тебя заняло довольно мало времени то, чтобы выйти из противофазы.

– Я не вышла из противофазы, я просто не люблю невоспитанных истеричных людей и не хочу ими быть.

Я рассказал Марине Михайловне, как победил кальмара.

– Рада, что ты расправился с недугом, тем более таким стильным дедовским способом, и спасибо, что в очередной раз проявил великодушие, и это не сарказм, очень устала, доброй ночи.

– Спасибо, Маришамихайловночка, я надеюсь, что тебя недуг действительно не коснулся, как этот, так и какой-либо ещё, желаю тебе приятных сновидений, и напиши, пожалуйста, когда выйдешь из противофазы.

Марина Михайловна вышла из противофазы на будущее утро, мы тепло пообщались и не расстались навсегда, я чувствовал, что наконец понял, как жить, а уже через несколько минут я понял ещё кое-что, а именно – что потерял обоняние: кофе, виски, мандарины – всё перестало пахнуть: меня настиг царь-вирус.

– Пока не получишь отрицательный результат, не дыши на пожилых людей, – сказала Марина Михайловна, – есть рекомендации оставаться в самоизоляции, но опыт говорит о том, что не все заболевают после контакта с инфицированным, даже если спать с ним в одной постели.

– Я не могу рисковать здоровьем своих шлюх, – ответил я, – особенно пожилых.

– Это похвально.

Я вызвал врача, докторка пришла сексапильная, может быть, Маринамихайловнина однокурсница, пока мы были одни, мне хотелось её изнасиловать, но я не стал, потому что любил Марину Михайловну и болел, так что сдал мазок, царь-вирус подтвердили, выписали мне всеразличных лекарствий, и я стал лечиться, а Марина Михайловна – закрывать сессию, мне приходилось работать каждый день, я подыхал, но работал в постели, чтобы всё не ёбнулось, мне нельзя было отходить от компьютера, нельзя было видеть Марину Михайловну и людей вообще, у меня было ощущение,