Томас Уингфолд, священник - Джордж Макдональд

- Главным образом то, что я хочу помочь вам, и вы можете мне доверять.

- И что вы собираетесь делать?

- Всё, что в моих силах, ради того, чтобы помочь вам и вашему брату.

- Но ради чего?

- Ради правды, какой бы она ни была.

- Но как? Что вы ему скажете?

- Это вы должны помочь мне понять, что ему следует сделать.

- Только не. - лихорадочно начала она и, заломив руки, упала перед ним на коле­ни, - Только не говорите ему, что он должен сдаться полиции! Пообещайте мне, что не станете говорить ему этого, и я всё вам расскажу. Он сделает всё, что вы пожелаете, но только не это! Всё что угодно, но только не это!

Сердце Уингфолда зашлось при виде её отчаяния. Он уже готов был поднять её с дружескими уверениями участия и сочувствия, но она снова умоляюще воскликнула:

- Обещайте мне, что вы не станете уговаривать его сдаться!

- Я не смею ничего обещать, - ответил он, - потому что должен делать то, что сочту правильным. Поверьте, я не хочу ничего выпытывать у вас насильно, но вы явно дали мне понять, что вы в беде и вам нужна помощь, и я был бы плохим священником, если бы не попытался уверить вас в том, что вы можете мне довериться.

Он замолчал. С чувством растущей безысходности Хелен поднялась на ноги, и они пошли дальше. Когда они вышли на луг, за которым возвышался особняк, она поверну­лась к нему и сказала:

- Я готова довериться вам, мистер Уингфолд. Я отведу вас к брату, и пусть он сдела­ет то, что посчитает нужным.

Они молча пересекли луг. Затворив за ними калитку сада, Хелен неожиданно оста­новилась и прижала руку к груди.

- Ах, мистер Уингфолд! - воскликнула она. - У меня просто разрывается сердце. У него нет никого кроме меня! Я ему и мать, и сестра, и всё! Поверьте мне, он вовсе не злой, мой бедный, бедный мальчик!

Она лихорадочно вцепилась в руку Уингфолда и умоляюще посмотрела ему в лицо: в сумрачном свете, какой бывает в могильных склепах, с напряжённо расширившимися глазами, осунувшимся лицом и дрожащими бескровными губами она походила на призра-

z 41

ка, выпущенного из-под земли «порассказать об ужасах геенны» .

- Спасите его! - чужим голосом произнесла она, с трудом выговаривая слова. - Спа­сите его от угрызений совести, точащих ему душу. Но прошу вас, не говорите ему, не го­ворите, чтобы он сдался полиции!

- Может быть, будет лучше, если вы сами мне обо всём расскажете? - спросил свя­щенник. - И тем самым избавите его от ненужной боли и волнения?

- Я расскажу, если он попросит меня об этом, но не иначе. Идёмте, нам нельзя мед­лить. Ему всегда плохо, когда меня нет рядом. Я на минутку оставлю вас в библиотеке, а потом приду за вами. Если зайдёт тётушка, умоляю вас, ни слова об этом. Она знает толь­ко, что у него воспаление мозга, и он очень медленно выздоравливает. Я ни разу не намекнула ей, что всё гораздо хуже. Но честно говоря, мистер Уингфолд, я и сама не уве­рена, что он действительно сделал то, о чём он вам расскажет. Только страдает он ничуть не меньше. Пожалуйста, мистер Уингфолд, пожалейте нас! Не будьте слишком к нему су­ровы! Ведь он ещё совсем мальчик, ему только двадцать лет!

- Пусть Бог поступит со мной так, как я поступлю с ним! - торжественно отклик­нулся Уингфолд.

Хелен опустила глаза и отпустила его руку. Они прошли через сад и вошли в дом. Потом Уингфолд сам поражался тому, как решительно и спокойно он принял на себя - нет, почти что подтащил к себе! - эти отношения с Хелен и её братом. Но он чувствовал,

41 У. Шекспир, «Гамлет», Акт II, сцена 1.

что отказать ей - всё равно, что оставить Хелен наедине с её горем, и ради неё он должен смело идти навстречу всему, с чем придётся столкнуться

Хелен оставила его в библиотеке, как и обещала. Он ожидал её возвращения, словно в каком-то ступоре, не в силах думать, и ему казалось, будто он очутился в странном и тревожном сне.

Глава 24. Добровольное признание

- Пойдёмте, - вернувшись позвала его Хелен. Священник поднялся и пошёл за нею. Стоило ему подойти к кровати и увидеть лежащее на подушке лицо, как он сразу понял, что Хелен права, и перед ним не злой нечестивец, а, скорее всего, юноша, движимый не­истовыми страстями. Он увидел смуглую кожу и огромные, бархатные, беспокойные гла­за, рождённые тропической южной кровью. Не скажи Хелен, что это её брат, Уингфолд подумал бы, что видит перед собой девушку. Свет, не столько лучившийся, сколько пере­ливавшийся через край измученных, смятенных, умоляющих глаз, пронзил священника в самое сердце.

Когда-то у Уингфолда тоже был брат, единственный, кого он любил по-настоящему. Брат умер совсем молодым, и источник привязанности в сердце священника успел подёр­нуться тонкой корочкой льда. Но сейчас лёд вдруг сломался и исчез, и вся душа Уингфол- да рванулась навстречу несчастному мальчику. Он и сам пытался взывать к Богу в горькие минуты нужды. И вот теперь - казалось, ещё до того, как Бог услышал его самого, - к нему взывает о помощи страдающий брат. Но это было ещё не всё. Чтение евангельской истории пробудило в душе Уингфолда странное, но вполне естественное желание увидеть лик Того, о Ком рассказывали столь дивные вещи, и из-за этого он, сам того не зная, начал смотреть на своих собратьев с почтением и любовью, впервые заметив это только сейчас, когда душа его с такой нежностью отозвалась на страдания Леопольда.

Он тихо приблизился к постели, с лицом полным ласки и глубокой жалости. Лео­польд, ослабевший от долгой болезни и душевных мук, лишь раз взглянул на него и тут же протянул к нему обе руки. Ну разве можно было после этого просто подать ему руку? Уингфолд склонился над ним и крепко обнял его, как маленького ребёнка.

- Я знал, что вы придёте, - всхлипывая проговорил Леопольд.

- Ну как я мог не прийти? - ответил Уингфолд.

- Я где-то видел вас раньше, - сказал Леопольд. - Должно быть, в одном из своих снов. - И, понизив голос до шёпота, добавил: -