Сверхдержава - Сергей Дедович

через голову, может быть, поголодать, от голода мозг работает быстрее, в очередной раз я пожертвовал близостью того момента, когда деньги начнут копиться и работать на меня и конгрегацию, я знал: этот чёртов тридцак, когда он почти единственное, что у нас есть, может затормозить нас на месяцы или даже годы, но всё-таки я не жалел о том, что сделал, потому что так я оставался молодым и злым, а значит, способным на всё, и девки это чувствовали, эти стройные летающие девки, которых полно в аэропорту, глазея на их ноги и груди, я на последние деньги выпил в обед два бокала шираза, прошёл в аэроплан с серебристым крылом, и тот унёс меня на юг.

Таганрог встречал буйным зелёным летом, я проникался очарованием портового города, чем-то напоминавшего мой родной, встречался со знакомыми Сергея, с которыми уже общался онлайн при составлении книги «Преподробный. Бытие Сергея Иннера», среди них была Китана – группи местной гранд-металл-банды, изъявившая горячее желание познакомиться со мной лично, и это было знакомство искристое: будней ночью мы с Китаной за стойкой бара Heart’s, в который, распрощавшись с франшизой, переименовали сетевой Harat’s, глотаем ледяное тёмное пиво, считаем дырочки на её татуированном миниатюрном теле: пара для серёжек в белых ушках, спрятанных под чёрными как смоль волосами, одна для штанги в длинном болтливом язычке, одна для штанги в левом сосочке, ещё одна – чтобы белый металл прошил священную вишню, а на плече татуировка с Дэвидом Боуи – дикие, пьяные, хохоча, далеко за полночь мы продираемся через кусты на сыпком глиняном склоне, вываливаемся на усеянный неостывшими камнями узкий пляж, на его край рушатся огромные стаутно-пенные волны, и всё утопает в их шуме и свежести, этот пейзаж освещает косой луч прожектора, бьющий откуда-то сбоку, издалека, похоже, с лодочной станции, я валю Китану на камни и начинаю редактировать: целую по хардкору, сдираю чёрное платьице, лиф, трусики, я жесток с ней, как пронзивший её кожу металл, и он теперь помогает мне причинять ей боль, я насилую оголтелую девку, прибивая всей своей массой к беспорядочным остриям пропахшего водорослями гравия, она ревёт волчицей, пытается встать, цепляясь за какую-то иссушенную корягу, её колени и локти разбиваются в кровь, я тяну её за волосы и переворачиваю на спину, беру вновь и вновь, это длится почти вечно, пока мы только способны дышать, наконец я обливаю горячим истерзанные груди, плечи, губы, Китана лакает тёплое семя, долго успокаивает мне плоть тонким язычком с капелькой стали, я помогаю ей встать, мы идём отдаться тяжёлым солёным водам, луч прожектора гаснет, остаётся лишь пирсингованное звёздами треснутое небо, и луны там не видно, или нет её вовсе, и где-то далеко звучит божественная электрогитара, и мы лежим в прибое, как порочные близнецы, смиренно ждущие рождения в лоне матери-тьмы.

– Скажи что-нибудь важное, – шепчет Китана на прощание.

– Власти не существует, – почему-то отвечаю я, – лишь подчинение.

Китана родила меня заново, обновила, избавила от веры в то, что Марина Михайловна – последняя женщина на Земле, и я хотел Китану вновь, я писал ей и просил о встрече, и она согласилась, однако не пришла в условленное место и с тех пор мне не отвечала, просто вот так – и больше ничего, милы женщины этой планетёночки, заебись поболтали, я заканчиваю свои дела на юге и лечу обратно на животворящий север – когда самолёт заходит на посадку, дочитываю рукопись «Ирокез» Алексея Колесникова, сборник прозы, который мы издадим, и в итоге он получит серебро премии Лицей, что беспрецедентно для цифрового издания, я ночую в капсульном хостеле близ площади Восстания, два или три дня уходит на поиск новой квартиры, где будет редакция, подленький риелтор пытается впарить мне фуфло, но я его лихо раскусываю и с упоением вижу, как его фальшивая улыбка протухает – он потратил столько эмоций зря, в итоге я нахожу вариант сам, это евродвушка напротив сада Олимпия, на Техноложке, арендодатель – балетный режиссёр Михаил, ему нравится, что я издатель, он говорит сладеньким голосом, он ходит по квартире в кедах, это хорошее и просторное жильё, наконец-то у меня есть отдельные комнаты для работы и сна, это помогает психологической разгрузке, конец лета проходит в спокойной плодотворной работе, а когда я начиняю подчинять осеннюю Сансару, Катя Яковлева и Саша Шилякин объявляют о своём уходе из Русского Динозавра.

Это каждый раз больно – конгрегация не бизнес, это общество тех, кто несёт секрет вечной жизни с собой в могилы, люди здесь порой взаимопроникаются более чем дружески, у меня никого не было, кроме матери, с родственниками мы не общались, я не любил тусоваться и не слишком-то располагал временем, чтобы заводить дружеские связи вне творческих процессов, так что люди, которые приходили делать РД, быстро становились для меня семьёй, но через время почти все они уходили: например, Катя Яковлева предпочла компанию, где стала дизайнером афиш: футбольные матчи, схватки без правил, – а Саша Шилякин поддержал её решение, к тому же, на его взгляд, я недостаточно сильно интересовался политической жизнью страны России, в ответ на что я по известным причинам мог только промолчать, глубоко вздохнуть и продолжать делать то, что делал, «Я бы постоял с тобой у барьера», – улыбаясь, сказал Шилякин мне на прощание, а я не знал, что на это ответить, люди уходили, время стирало их лица, и я мог их понять, денег мы тогда почти не зарабатывали, а на одной любви к ремеслу долго не протянешь, люди хотели стабильности и быстрого роста здесь и сейчас, как Марина Михайловна, они чувствовали, как их время уходит, но изменений не было, а я делал всё, что мог, и этого было недостаточно, на место ушедших приходили новые, более стойкие, полные сил, но и они в конце концов не выдерживали и прощались, выдерживал почему-то только я, всегда и в любых обстоятельствах, да ещё Лекси Любопытная, верстальщик печатных изданий, последняя из оставшихся с нами основателей Чтива – пережив уход очередных близких сподвижников, я приходил в себя и продолжал, я просто решил, что буду делать это и дальше, на сколько меня хватит, пока я не отправлюсь в Края Вечной Охоты – и точка.

Писистрат неожиданно пригласил меня на свой день рождения: высотная квартира с окнами в пол и видом на осеннюю Малую Невку, дерево, металл и стекло, картины современных художников, бюст Чехова, портрет Стенли Кубрика, есть даже рояль, и джазовое трио исполняет кавера на