Живая мертвая девочка - Элизабет Скотт

Элизабет Скотт

Живая мертвая девочка

1

Вот как всё выглядит со стороны:

«Тенистые сосны» — четыре обшарпанных здания, спрятавшихся в стороне от дороги, недалеко от шоссе. Напротив — стрип-молл с маникюрными салонами и конторой быстрых займов, чью рекламу постоянно крутят по телевизору. Есть ещё аптека и несколько крошечных кафе, каждое новое из которых открывается и разоряется за пару месяцев.

«Тенистые сосны» — вполне приличное место, если это всё, что ты можешь себе позволить. Лестницы облезлые, но ступени крепкие, стиральные машины всегда работают, а управляющая компания вывозит мусор раз в неделю.

Несколько мамаш сидят перед своими подъездами в старых шезлонгах и перебивают друг друга, пока их дети носятся вокруг и играют. Собака спит на солнце, лениво дёргая хвостом, когда какой-нибудь ребёнок подбегает, хлопает её по голове и с хихиканьем проносится дальше.

Тот мужчина из дальнего здания — «парень с машиной» — опять торчит снаружи. Вокруг него на асфальте разбросана куча запчастей. Спец по машинам живёт здесь с тех пор, как ты здесь появилась, но увидеть его можно только по выходным, в солнечную погоду, когда он выходит поковыряться в недрах своей машины.

Правда, он никогда на ней не ездит.

Странный тип, это точно. Живёт один, вечно возится со своим автомобилем, почти ни с кем не разговаривает. Но в каждом доме есть свой чудак, а этот хотя бы убирает за собой. Он одержим чистотой.

И всё же посмотри, как он вздыхает, когда рядом с ним паркуется тот мужчина — отец тихой девочки, которая, к сожалению, немного отстаёт в развитии. Посмотри, как он наблюдает за тем, как девочка вылезает из машины.

Она худенькая, всегда немного сутулится, будто думает, что выросла выше допустимого предела. Конечно, она на домашнем обучении — из-за того, какая она. По крайней мере, так тебе однажды сказали, когда ты забирал почту. Здесь нет секретов — люди живут слишком близко друг к другу.

Девочка медленно идёт по парковке, отстав от отца. Тот терпеливо ждёт её у входа в подъезд, придерживая дверь, хотя у него в руках куча пакетов. Она даже не говорит «спасибо». Но чего ещё ожидать? Дети никогда не ценят того, что имеют.

2

Вот как обстоят дела на самом деле:

Холод. От магазина. От молочного отдела, по которому ты шла, чтобы взять йогурт. От морозильных камер, забитых доверху замороженными пиццами и круглыми ведерками с мороженым.

Холодно. Вылезая из пикапа, ногой задеваешь что-то металлическое — автомобильную деталь, валяющуюся на земле.

Не останавливайся. Не смотри.

Поднимаешься по лестнице. Сзади — шаги Рэя. Слышишь, как он на секунду останавливается и улыбается, глядя на единственную открытую дверь квартиры на втором этаже. Индийская семья. У них вечно дети бегают туда-сюда. Иногда по ночам телевизор у них орёт так громко, что Рэю приходится спускаться и стучать в дверь:

— Пожалуйста, сделаете потише? Большое спасибо.

— Этот тип на парковке пялился на тебя? — спрашивает Рэй, как только вы заходите в квартиру, едва дверь с глухим стуком закрывается и он защелкивает все замки. Первый. Второй. Третий.

— Лучше перебдеть, чем недобдеть, — так он всегда повторяет.

Ты качаешь головой: нет, нет. Даже если бы он и смотрел, то точно не на тебя.

На тебя никто никогда по-настоящему не смотрит.

Рэй убирает продукты. Йогурт — в холодильник, свои пакетики с овсянкой — в шкафчик над раковиной. Пять яблок — по одному на каждый день, когда он возвращается с работы. Пять готовых ужинов в специальных лотках, которые ты будешь разогревать ему по вечерам, если он не принесёт домой что-нибудь другое.

Он подходит к дивану. Протягивает тебе стакан воды — такой холодной, что стенки запотели, а внутри звенят кубики льда. Ты уже задрала юбку до талии, руки вытянуты вдоль тела, ладонями вверх. Ждёшь.

— Хорошо, — говорит он и ложится сверху. Тяжёлый, давящий, всегда давящий.

— Ты хорошая девочка, Алиса.

Потом он даст тебе воду и баночку йогурта. Сядет рядом, положив одну руку тебе на колено. Вы будете вместе смотреть телевизор. Он скажет тебе, какая ты счастливица.

— Да, — ответишь ты. — Я знаю, что мне повезло.

3

ДАВНЫМ-ДАВНО

Когда-то я не жила в «Тенистых соснах».

Когда-то меня звали не Алиса.

Когда-то я не знала, как мне повезло.

4

Я съедаю четырнадцать шоколадных конфет с орехами — круглых, завёрнутых в серебряную фольгу, которая громко шуршит, когда я её разворачиваю.

Я съедаю также шесть печенек — длинных хрупких трубочек, наполненных шоколадом, один пышный пирожок с сыром, который на вкус кажется испортившимся, горький и пропахший прогорклым маслом, а также две мятные конфеты, прежде чем женщина в небесно-голубой рубашке выходит и называет моё имя.

Женщины, рядом с которыми я сижу, — все старше меня, все листают журналы, с изображениями вкусных блюд и счастливых детей, — вздыхают с облегчением.

Они заметили гору обёрток вокруг меня. Заметили, что я сидела и ела, пока они потягивали диетическую колу или воду и настороженно переглядывались, если кому-то приходилось тянуться за очередным журналом мимо вазы с конфетами.

Они знают, что я чужачка. Знают, что со мной что-то не так.

Но они ничего не сделают. Ничего не скажут, ничего не спросят. Никто никогда ничего не делает. Никто никогда ничего не спрашивает.

Никто и никогда не спросит.

— Алиса? — снова зовёт женщина в небесно-голубой рубашке.

Я встаю, проглатывая последний кусочек печенья. Мука и сахар, хрупкая сладость.

На стене напротив меня — пластиковая декоративная панель: прозрачный рифлёный пластик на голубом фоне. Искусственный океан, в котором нет воды и никто не может там утонуть.

Я вижу своё отражение в этом пластике. Оно превращает меня в странное, искажённое существо — тень чего-то или кого-то.

Я выгляжу неправильно.

Я выгляжу мёртвой.

Хотя на самом деле это не так. Я мертва только наполовину. Живая мёртвая девочка.

Я такая уже пять лет.

5

ДАВНЫМ-ДАВНО

Когда-то давно жила-была маленькая девочка. Она жила в городе, который находится в четырёх часах езды отсюда, в доме на улице под названием Дейзи-Лейн. У неё были мама и папа, своя комната, телевизор, и иногда по выходным ей разрешали посмотреть фильм и лечь спать попозже, если она