Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

Ольга Кудрявцева, Елена Булганова

Проклятие куклы в пионерском галстуке

© Кудрявцева О. А., Булганова Е., 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Посвящается неизвестному мальчишке, который защитил одного из авторов в школьной раздевалке много-много лет назад

Глава 1. Суровое наказание

На уроке географии пятиклассник Кирилл Мальцев сидел с закрытыми глазами и думал о море. Так крепко думал, что уже почти ощущал всем телом тугую мощь волны и солоноватую горечь на языке.

Вон неподалеку на желтом надувном матрасике плавает сестрица Оля, воображает из себя взрослую: нацепила солнцезащитные очки и даже нос, подражая маме, заклеила кусочком бумаги. Не подозревает, бедняга, что Кир так близко. Еще мгновение – и он подныривает под матрас, пихает плечом его скользкий бок. Стремительно, все так же под водой спешит прочь, оставляя позади упоительно истошный визг сестры.

Потом он увидел себя растянувшимся на влажном песке, а мама и папа, увлеченные, как дети, сыплют и сыплют этот песок на его тело, пока не остается на поверхности песчаного саркофага только лицо. Сестра не участвует, дуется, хотя и не может доказать, что именно брат спихнул ее с матраса (Кир, конечно же, стоит на том, что это был дельфин).

Но после шашлыка и мороженого Оля добреет, и вот они уже вчетвером лепят на прибрежной линии очень хищного крокодила с острыми зубами-раковинами. А затем, уставшие, просто сидят у кромки воды и смотрят, как огромная гора, приняв образ медведя, прилегла на брюхо напиться из моря…

– Мальцев, ау!

Кирилл нехотя поднял голову и посмотрел в черные пронзительные глаза географа, придирчивого и быстрого на расправу Петра Павловича, для простоты Петропалыча. Правда, сегодня учитель выглядел чуть более миролюбивым. Даже на него нужным образом подействовало буйство солнечных лучей необыкновенно теплого для их северо-запада майского дня.

– Домашнее задание сделал? – спросил географ почти ласково. – Что-то не наблюдаю на твоей парте контурной карты. Забыл достать?

– Не забыл. Не сделал, – ответил Кирилл.

Учитель округлил глаза.

– Ого, не узнаю тебя, Мальцев! Вот так сразу признать, что не поработал дома? А где пятнадцать попыток выкрутиться? Где рассказ о потопе в твоей квартире, в котором трагически погибла тщательно раскрашенная карта? Или о собаке, выхватившей ее из ранца, когда ты остановился у скамейки проверить, не оставил ли дома дневник? Уж не заболел ли ты, дружочек?

Кирилл, утомленный таким вниманием к своей персоне, помотал головой. Учитель даже попятился от его парты, картинно замахав руками.

– Нет, определенно дело плохо! Ты даже не ухватился за мои слова, чтобы рассказать, к примеру, о лихорадке Эбола, которую подхватил от случайно встреченного в автобусе чернокожего иностранца. Вот думаю, не отправить ли мне тебя к медсестре? Температурку измерить, горлышко глянуть…

Парень гордо промолчал, только зыркнул по классу, проверяя, кто это там хихикает. Веселились в основном девчонки, поскольку знали, что им ничего не грозит, – девчонок Мальцев принципиально не бил. А вот пацаны на всякий случай делали вид, что заняты своими делами и не слышат веселого разговора между худшим учеником класса и классным руководителем. Потому что знали: позволь они себе хоть крохотное веселье – и на перемене не избежать неприятностей. Этот чокнутый Мальцев налетит смерчем, повалит на пол… Себе дороже связываться с отпетым драчуном.

Глаза Петропалыча словно ледком подернулись. Он потерял интерес к ученику, просто выдернул из-под учебника его дневник и унес к своему столу, бросив на ходу через плечо:

– После урока задержись-ка, Мальцев. Потолкуем с тобой.

Кир тяжко вздохнул, потом снова посмотрел в окно и напомнил себе: «Ничего, скоро лето, и мы поедем на море. Всего-то месяц остался». Весенний денек снова расцвел добрыми надеждами.

Не омрачился он даже тогда, когда со звонком пришлось подойти к столу Петропалыча и долго ждать, когда тот закончит нарочито медленно заполнять классный журнал и поднимет на Кира прищуренные, жирно блестящие, сулящие неприятности глаза.

– Ну что, брат Мальцев, покалякаем о делах наших скорбных? – заговорил географ тем низким рокочущим голосом, который вгонял в ужас любого в классе, кроме Мальцева.

Тот еще выше вскинул голову и подул на упавший на глаза русый чуб.

– Светит тебе, дружочек, второй год в пятом классе. Ярче весеннего солнышка светит.

Кир выжидательно поднял правую бровь.

– Смотри, какая мрачная картина у нас вырисовывается: по математике назревает двойка, по русскому – аналогично. – Классный руководитель для подкрепления своих слов снова открыл журнал и стал водить по строчкам длинным желтоватым ногтем. – По литературе оценочка зависла между двойкой и тройкой. По моему предмету и говорить не стоит. По пению ее нет вовсе, потому что наша дорогая Нина Августовна тебя боится и отказывается проводить урок в твоем присутствии. И нам, педсоставу, сложно осуждать ее за это.

Тут Кириллу ничего не оставалось, кроме как развести руками и громко вздохнуть, – с педсоставом в этом вопросе он был солидарен. Нину Августовну жалко, но он не виноват, что голос у него такой громкий, а по ушам не то что медведь, а, по уверениям отца, стадо слонов основательно потопталось.

Вдруг мысли мальчика, до этого текущие тихо и безмятежно, словно сорвались с цепи, забурлили и забились, как морские штормовые волны о каменный пирс. Не веря сам себе, Мальцев ухватился за углы пионерского галстука и дернул так, что наверняка затянул узел на веки вечные. А после вперил в классного руководителя взгляд почти круглых глаз бутылочного цвета и переспросил, едва справляясь с дыханием:

– На второй год?! В пятом классе?!

Географ оторвался от журнала и посмотрел на нерадивого ученика – как видно, уловил изумленную дрожь в голосе.

– Я очень рад, что до тебя начинает доходить, Мальцев. Да, может случиться так, что ты еще один учебный год будешь посещать пятый класс.

– Пятый «В»? – жадно спросил Кир.

– Этого я не знаю. Возможно… Мальцев, дружочек, ты точно не затемпературил, часом? Прям огнем пышешь. Не посетить ли тебе в самом деле медкабинет?

– Я здоров! – крикнул Кирилл. – Спасибо, Петро… Петр Павлович! Можно я пойду?

До дверей класса учитель провожал его озадаченным взглядом.

Урок географии был в этот день последним, иначе, как бы ни был потрясен Мальцев, подсказку про медкабинет он, без сомнения, поймал бы на лету. Но сейчас в этом не было никакого проку. Он в темпе покинул школу и до дома несся бегом. Не то чтобы торопился туда, просто энергия счастливой надежды не позволяла перейти на шаг.

Опомнился он, когда палец уже давил на кнопку звонка. Открыла мама, и ее лицо моментально поведало Киру печальную истину: Петропалыч успел позвонить и рассказать о перспективе второгодничества. Покрасневшие глаза и закушенные губы матери не то чтобы полностью убили радость в его душе, но ощутимо задвинули ее на задний план. Мальцев согнал с лица счастливую улыбку, не став делать