Проклятие куклы в пионерском галстуке - Елена Булганова

У Кира, стоило ему увидеть Терезию или просто заметить в толпе ее черные косы с коричневыми бантами, в груди становилось жарко, за ребрами словно разгорался костер. И нельзя было оставаться на месте, хотелось непременно что-нибудь сделать, показать себя. Однажды в раздевалке он схватил за волосы и столкнул лбами двух восьмиклассников. Пришлось, правда, потом целую неделю бегать от них по школе, потому что с двумя бугаями даже поднаторевшему в драках Киру было не справиться. Жаль, не успел он тогда посмотреть, заметила ли Терезия его подвиг, спросила ли у всегда толпящихся вокруг нее ребят, как зовут этого бесстрашного парня…

Время шло, а Мальцев все сидел, смотрел в учебник пустым взглядом и пытался принять решение. За второгодничество его по головке не погладят, но ради того, чтобы оказаться в одном классе с Терезией, он готов был потерпеть. Особенно сейчас, когда словно глубокая пропасть пролегла между ним и прочими членами семьи.

Вернулась из школы сестра Оля. Вела она себя непривычно тихо, ходила на цыпочках и в кои-то веки подмела не только свою половину комнаты, но и братнину. Отец задерживался на работе, не пришел даже к ужину, но Кир сегодня этому был только рад. Он быстро закинул в себя еду и вернулся за стол. Сырники и чай ему мама в комнату принесла, поставила бесшумно на край стола.

Потом вдруг оказалось, что они с Терезией бегут по морскому берегу, хохочут и плещутся, а за ними гонится крокодил с зубами-ракушками…

И тут кто-то потряс его за плечи. Кир ошалело заморгал.

В комнате горела только его настольная лампа, в окна сочился молочный свет белой ночи. Рядом с ним стояли Оля в пижаме и босиком и мама в халате, с распущенными по плечам волосами. Мать заговорила почему-то шепотом:

– Иди в кровать, Кирюша, а то уже утро скоро. Ты наверняка выучил все наизусть.

Он хотел возразить, но тело от усталости стало вялым, а язык отказывался нормально шевелиться. Побрел Кир к своему дивану, спотыкаясь и на ходу расстегивая рубашку.

Утром его разбудила Оля. Она сегодня была главной по квартире, потому что мама уже ушла на свою смену в детском саду. На стуле рядом с кроватью висел отпаренный алый галстук и лежала записка: «Удачи, сынок!» Галстук Кирилл повязал, записку недоуменно повертел в руках, сунул ее в карман и отправился в школу.

Мысль о невыученных уроках его отнюдь не беспокоила. Чаще всего Мальцев даже не прикасался к ранцу, только утром перед выходом из дома торопливо менял учебники согласно расписанию, да и то не всегда. К тому же он был уверен, что сегодня его трогать не станут, решат, что остается на осень, ну и ладно.

Но все сложилось совсем не так, как он думал. Первым по расписанию был урок литературы – и его спросили. Потом история древнего мира – и его вызвали первым. Русский язык – на пятой минуте урока. Кирилл только дивился такому закону подлости и со вздохом нес на учительский стол свой потрепанный дневник.

Четвертым уроком было пение, и Нина Августовна, чью тощую шею обвивал газовый шарфик, еще до того, как разрешила всем сесть, ласково попросила Мальцева покинуть класс. Он вышел без единого слова и даже уважительно кивнул старой учительнице – знал, что в журнал она поставит итоговую пятерку за то, что он освободил аудиторию от своего присутствия. Можно было идти домой.

Но тут на пути у мальчика вырос классный руководитель, так и пышущий гневом, сверкая глазами, линзами очков и взмокшим лбом.

– Дневник, Мальцев!

– Меня Нина Авгу… – начал Кирилл.

Но учитель рявкнул на весь коридор:

– Дневник, кому сказано!

Мальцев достал главный документ школьника и вложил его в протянутую руку. Петропалыч быстро пролистал до текущей страницы, впился в нее глазами, свободной рукой стукнул себя по затылку.

– Две единицы и двойка, Мальцев! И это после того, как я лично попросил учителей вызвать тебя сегодня, потому что твоя мать позвонила и сказала, что ты занимался весь день и почти всю ночь, готовился, хотел все исправить!

Тут Киру тоже захотелось стукнуть себя по голове. Вот же незадача! Мать и сестра все неправильно поняли, а ведь он только хотел подумать в тишине, чтобы к нему не приставали.

Домой Мальцев брел словно через силу – никакого сравнения с тем, как он летел вчера. Вошел – а на тумбочке в прихожей уже разрывался телефон. И Кир прекрасно знал, чей голос услышит в трубке.

– Кирюша, ну что? У нас все получилось?

Голос матери звенел от ликования, и это было невыносимо. Он просто не мог, даже в свете вчерашней большой обиды, огорчить мать жестокой правдой. Поэтому сказал:

– Все хорошо, мам.

– По всем предметам тебя вызвали?

– Угу.

– Вот хорошо! Спасибо Петру Павловичу! Ну и как, ты все исправил?

– Ага.

– Молодец! Тогда обедай и отдыхай – шутка ли, полночи не спал!

Кирилл только тоскливо вздохнул, но мать не слышала – уже повесила трубку.

Конечно, не таким Мальцев был человеком, чтобы унывать по пустякам. Он разогрел и съел куриный суп, отрезал верхушку батона, вынул из нее часть мякоти и щедро залил образовавшуюся полость вареньем. Снова заткнул ее мякотью, дал время хорошенько пропитаться и с аппетитом съел перед телевизором.

Но что-то все же свербело в груди, словно там поселился прожорливый червячок. К приходу Оли, чтобы не отвечать еще и на ее вопросы, он лег на свой диван и отвернулся лицом к стене. После часа неподвижного лежания вдруг сложилось окончательное решение: исправит он эти дурацкие оценки. Время еще есть. Только бы удалось замять сегодняшнее неприятное происшествие, а то в самом деле неладно вышло. Успокоившись, Кир задремал.

Проснулся он, когда мама уже была дома, что-то готовила на кухне, кажется, призвав на помощь дочь, хотя обычно старалась не отрывать ее от уроков, – на Олькином столе еще лежали открытые учебник и тетрадка. Похоже, намечалось нечто грандиозное. Мальчик поплелся на кухню в самом дурном расположении духа.

Оля тоненько нарезала сыр и докторскую колбасу, раскладывала их на красивой тарелке – кстати, купленной в прошлом году на море, – а мама у раковины чистила обожаемую Киром селедку. Увидев сына, она широко улыбнулась.

– Так, неси-ка сюда…

Сердце оборвалось. Неужели дневник?

– …щеку для поцелуя!

– Ну мам! – поморщился Кирилл и тут же спросил, чтобы увести разговор в другую сторону: – У нас что, гости будут?

– Да, будут, и уже скоро, – подтвердила мама, бросив тревожный взгляд на ходики над обеденным столом. – Так что иди хорошенько умойся, причешись и смени рубашку. Придут папины коллеги. Они сегодня совершили в своем институте какой-то невероятный прорыв. А уж когда я сказала про тебя, отец едва