Один шаг до бездны - Елена Владимировна Гордина

в приемный покой, а потом сразу же в реанимацию, а Жене сказали ждать внизу. Пожилая женщина в белом халате принесла ей согласие на госпитализацию дочери, которое Женя подписала в полубессознательном состоянии.

Она сползла на свободный стул, но тотчас вскочила на ноги, сидеть и ждать в неизвестности для нее казалось невыносимым, и тогда она начала ходить взад-вперед по узкому коридору.

Кажется, целую вечность спустя из реанимации к ней вышел врач.

— Вы мать девочки, которую привезли с остановкой сердца?

— Я. — Женя подошла к нему и замолчала — она боялась что-то спрашивать, потому что до ужаса боялась услышать ответ.

— Она на аппарате искусственного дыхания, впала в кому, состояние крайне тяжелое, готовьтесь к самому худшему, — сухо произнес он, стараясь не смотреть Жене в глаза.

— Что? — Жене показалось, что она его неправильно поняла. — Людочка в коме? Но почему?

— Пока неизвестно, что стало причиной такого тяжелейшего состояния ребенка. Вы идите домой, торчать здесь нет никакого смысла.

— Как «домой»? — И снова Жене показалось, что она ослышалась. — Людочка очнется, а меня рядом нет, она же испугается!

— Тогда мы вас вызовем, — произнес врач, посмотрел на белую как полотно Женю и добавил: — Ну в ближайшие часы она точно не очнется! Поэтому идите домой и ждите нашего звонка! — Он повернулся и ушел, а Женя так и осталась стоять в коридоре.

Наверное, она пробыла там довольно долго, потому что, когда уборщица пришла мыть пол, кроме Жени, там уже никого не было. Тетка посмотрела на Женю с ненавистью и вылила ей под ноги грязную воду из ведра.

— Отойди! Ишь, встала здесь! — зашипела уборщица, а Женя посмотрела на нее непонимающим взглядом.

— Что вы сказали? — обратилась она к тетке.

— Я говорю, уйди отсюдова! Полы мыть мешаешь! — рявкнула уборщица, и Женя медленно пошла прочь.

Она вышла из больницы уже вечером и, не чувствуя холода, в одних носках подошла по мартовскому черному снегу к своей машине. Забралась внутрь и уронила голову на руль; домой она ехать не хотела, потому что, если Людочка очнется, она должна быть рядом с ней. Она на какое-то время отключилась, а пришла в себя, когда услышала звонок сотового телефона.

— Алло! Кто это? — Номер не определился. — Это больница? Алло? — Внезапно она подумала, что, может быть, это звонят из Красного Креста, и жутко перепугалась — что с ней? Ей совсем плохо?

— Женя, это Олег! Я хотел узнать, как ваши дела, но понимаю, что кто-то попал в больницу.

— Олег Борисович, это вы? — всхлипнула Женя и разревелась. — Дочку, дочку… — Она не могла говорить, ее душили слезы. — Людочка…

— Успокойтесь, я ничего не понимаю! Вы где? Давайте я приеду!

— Я у Красного Креста, в своей машине! — с трудом произнесла Женя. — Дочка в реанимации, она… она… — Женя так и не смогла закончить фразу и снова заплакала.

— Я сейчас приеду! — пообещал Олег.

Женя безразлично бросила телефон на пассажирское место и снова уронила голову на руль, она закрыла глаза и провалилась в очередную черную дыру.

— Женя! Женя! Откройте! — Она услышала стук в окошко автомобиля и подняла голову.

— Кто там? — Уже было темно, и она не узнала Олега.

— Женя! Откройте! Вы меня пугаете! — Он продолжал стучать в окошко. — Немедленно откройте!

Женя медленно открыла дверцу и вышла из машины, вечером начался обычный мартовский снег с дождем, а она до сих пор была в легком спортивном костюме и в одних носках.

— О господи, Женя! — Олег прижал ее к себе. — Почему вы раздетая и в носках? Где ваша обувь?

— Какая обувь? — Она удивленно на него взглянула. — У меня Людочка… она… они… они сказали, что она уже вряд ли очнется… — И Женя опять разрыдалась.

— Все ясно! — Олег понял, что сейчас с Женей бесполезно разговаривать, он поднял ее на руки и понес к себе в автомобиль. Женя не сопротивлялась, у нее на это не было сил, она просто обмякла как тряпичная кукла.

— Вот! Сейчас! — Он аккуратно посадил ее на заднее сиденье. — Сейчас! — Олег включил обогрев автомобиля, достал из багажника туристическую подушку и плед. — Ложись!

Женя послушно завернулась в плед и легла, Олег откуда-то достал теплые вязаные носки и надел на ее окоченевшие ноги.

— У твоей дочери твоя фамилия? — Он наклонился к Жене.

— Что? — не поняла она.

— Я спрашиваю, фамилия у Людочки твоя или ее отца? — спокойно переспросил Олег.

— Барышникова Людмила, ей шесть лет, и она… — Женя начала всхлипывать.

— Все-все! — Олег дотянулся и погладил ее по голове. — Ложись и спи, а я схожу в больницу и все сейчас решу. У меня в Красном Кресте работает хороший знакомый, сейчас я все решу. Ты, главное, постарайся подремать, пожалуйста.

— Хорошо, спасибо тебе, — пробормотала Женя. Так незаметно для обоих они перешли на «ты».

Зыкова Даная

Даная ушла спать на диван в гостиную. Пока она не решит, что ей делать дальше, с мужем лучше не общаться. Альберт с расспросами тоже не приставал — видимо, был слишком расстроен очередной выходкой Вани, поэтому без выяснения отношений ушел в спальню. Ваню оставили в его комнате, предусмотрительно оставив у кровати таз и литровую бутылку с водой.

Утром, пока Альберт еще был дома, Даная спряталась в ванной комнате и включила воду — пусть муж думает, что она принимает душ, и не пристает к ней с разговорами. Она сидела на крышке унитаза, обхватив голову руками, и думала, думала, думала. Как ни крути, но уже сделать вид, что она не в курсе измены мужа, не получится! Если Ваня их видел вместе, а он видел их вместе, значит, у Альберта долгие отношения с какой-то женщиной. А если верить записке,