Другое Я - Франк Тилье

— Каякер остановился, он присмотрелся, чтобы установить штатив в лучшем месте, и именно тогда он заметил на склоне, заслоненную стволами деревьев, причину появления стервятника. Парень тут же связался с нами. Он сильно потрясён. Честно говоря, я его понимаю, это не из приятных зрелищ. В этих краях есть сумасброды, но до такой степени…

Арно Лаплас глубоко вдохнул, словно пытаясь очистить легкие. Затем он опустил голову к их ботинкам и знаком пригласил их следовать за ним.

— Всё в порядке, у вас подходящая обувь для спуска. Здесь слишком скользко, зато вон там есть проход, чуть менее опасный. Кстати, когда приедут ваши коллеги? Криминалисты и всё такое?

— Они скоро будут. Сегодня воскресенье, пока все соберутся…

Перешагнув через парапет, они пробрались по смеси камней, земли и сучковатых корней, цепляясь за ветки, как могли. Вик уже представлял себе, как будет мучиться команда техников и сотрудников похоронного бюро со своими носилками. У реки каякер и полицейский сидели оба на одном конце лодки. Внезапно Арно Лаплас прислонился к стволу и указал на едва заметную белесую массу слева от них.

— Наверное, мы бы не нашли этот труп ещё целую вечность, если бы наш свидетель не остановился неподалеку. Берега здесь практически нет. Нам просто повезло, если можно так сказать. Мы не подходили ближе, ничего не трогали.

— На первый взгляд, тело бросили или оставили здесь?

— Бросили с того холма, в этом нет никаких сомнений. Оно все в грязи, выглядит так, будто его избили со всех сторон. Да и доступ, как видите, затруднён. Бедная женщина. Я даже представить не могу, что ей пришлось пережить.

— Мы пойдём посмотрим. Потом присоединимся к вам внизу.

Вик кивнул подбородком, приглашая Вадима следовать за ним.

— Мне предстоит выбрать ей имя.

Это была привычка обоих полицейских: пока жертва не была опознана, они давали ей имя звезды или галактики. Уже были Кассиопея, Пандора, Альгорес… Это был один из способов придать им человеческий облик. Ничтожное отвлечение внимания на фоне ужасающей картины, которая навсегда запечатлеется в их памяти.

В трёх метрах лежало тело обнажённой, размозженной, изувеченной женщины. Она лежала по направлению склона, головой вниз, и закончила своё падение на боку — в сознании Вика всплыло выражение «положение на боку» — так что офицеры видели только затылок. Её длинные светлые волосы, похожие на льняную прядь, были спутанными и склеенными чёрноватыми сгустками засохшей крови — следами сильных ударов по черепной коробке. Запах гниения пропитал землю и кору окружающих деревьев. Рои мух и другие «отряды смерти» уже начали сменяться друг за другом вокруг тела.

— Выброшена, как мусор, — бросил Вик сдавшимся голосом. Чёрт.

Вадим на мгновение замер, не отрывая взгляда от тела, а затем снова сосредоточился на коллеге, который продолжал говорить.

— Он не хотел, чтобы её нашли так быстро, а то и вовсе не нашли. На глаз можно сказать, что смерть наступила два или три дня назад. Здесь не самое сухое место; иначе, думаю, тело было бы гораздо больше разложено.

Вик заметил, что его напарник не в себе. Конечно, это падение, должно быть, напомнило ему о том, что стоило жизни его жене. Он поднял лицо к парапету, расположенному на высоте десяти метров. Учитывая густоту стволов, преступник знал, что тело, несмотря на склон, в конце концов остановится перед берегом. Он представил себе эту сцену: ночью мужчина остановился на обочине, а тело скатилось в пустоту. Ни в коем случае автор этого преступления не стремился выставить свою жертву напоказ. Он просто избавился от неё. В это время года не было никакого риска быть застигнутым врасплох. К тому же этот участок дороги был прямым: машины, приближающиеся в обоих направлениях, были видны задолго до того, как они появлялись на горизонте.

Дело обещало быть не из простых. Вик повернулся к Вадиму, который достал диктофон и начал механически описывать обстоятельства обнаружения.

— … ниже по склону от проселочной дороги № 1091. На месте проводят первые осмотры лейтенанты Вик Альтран и Вадим Морель. Небо ясное, но воздух влажный, температура около двенадцати градусов. Тело женщины европеоидной расы, полностью обнажённое, в позе…

Вик сполз к скалам у реки. Здесь было прохладнее. Началось таяние льдов, что привело к разливам рек и принесло с собой волну холода. Он поднял воротник куртки и продвинулся на несколько метров, балансируя на краю воды. Его цель: сменить положение, чтобы изменить угол обзора. Затем он снова направился к склону, надеясь разглядеть лицо, но растительность и правая рука трупа закрывали ему обзор.

Полицейский ненавидел этот момент, но ему все же пришлось бы запомнить черты лица жертвы и занести их в свой гигантский внутренний шкаф, в ящик с надписью «Места преступлений. - Именно там этот образ должен был найти своё место, рядом с другими восьмьюдесятью четырьмя, накопленными с начала его карьеры. Восемьдесят четыре трупа, каждое выражение лица и каждую муку которых он до сих пор мог описать, а также точные обстоятельства их обнаружения.

Ну ладно. Открыть, убрать, закрыть. Решительно натянув пару латексных перчаток и шерстяную шапку, он подошел ближе. Вадим прервал запись и стал махать ему рукой.

— Что ты вытворяешь? Отойди!

Несмотря на ругань, Вик подошел еще ближе. Ему нужно было это увидеть. На расстоянии примерно метра от останков, наконец, обзор прояснился. Полицейский замер. То, что он видел перед собой, уже не было лицом — это был кошмар из избитой плоти, каша из костей и крови. Пока Вадим продолжал кричать во всю силу, лейтенант наконец отступил на шаг, потому что у него возникло ужасное ощущение, будто его втягивают две темные бездны, в которые не проникает ни лучика света.

У этой бедной женщины вырвали глаза.

8

— Все-таки безумие, что ты помнишь всю эту историю с капсулой времени, а этого — нет, Сибилла.

У его отца, Жака Ростана, был громкий, властный голос. Вся его карьера в системе народного образования, посвящённая вбиванию теорем в упрямые головы, — это закаляло характер. Сто девяносто сантиметров уверенности, квадратные плечи под серой рубашкой, выглаженной до идеала, серые глаза, не терпевшие никаких возражений. В его массивных руках флешка и плюшевая лисичка казались крошечными.

— Эту игрушку тебе подарили вместе с мамой, когда тебе, наверное, был год. Ты его очень любила.