Вселенная ужасов Влада Райбера - Влад Райбер

Я боялся приходить домой. Хотелось подольше посидеть в школе или задержаться в гостях. Мне оставалось надеяться, что всё это пройдёт, как любая домовая болезнь. Какое-то время у нас водились мыши, а потом исчезли.

Лихо тоже должно уйти. Не быть же ему тут всегда! Так я себя утешал и старался избегать вестей о нём, но не получалось.

В квартире над нами пропал ещё один человек. Запойная Ларка привела домой собутыльника. Сидела с ним, распивала вино, и внезапно сверху костлявые руки хвать его за плечи – и утащили на потолок. Сама Ларка всю ночь просидела в коридоре. Говорила, что слышала, как грызут её дружка. Ещё одна коммуналка оказалась помеченной кровавыми пятнами на потолке.

Ум за разум заходил от этих рассказов. Я много думал о костлявом пугале и не мог представить его природу. Как оно попадало в квартиры через закрытые двери? Как ходило по потолку? Вряд ли цеплялось, подобно мухе… Скорее, лихо жило в своём перевёрнутом мире и затягивало туда людей. И тот перевёрнутый мир совсем не такой, как наш. Лихо видит его иначе. У него свои двери, лазейки, проходы, незаметные для нас. Мы видим только само лихо, но не его перевёрнутый потолочный мир.

Я бы не хотел там оказаться.

У меня ещё была надежда, что все, кто живёт в нашей квартире, ему не подходят. Пугало приходило к нам дважды и никого не утащило.

«Оно пользуется нашим коридором как проходом», – убедил себя я. Мой страх породил эту железную уверенность.

Я научился не думать об опасности. И даже снова начал слушать музыку по ночам. Тихое радио меня успокаивало…

Есть одна песня того времени. Меланхоличная и спокойная. Про то, что среди всего мрачного и злого всегда есть приятное обстоятельство – любовь. Мне нравились и слова, и мелодия, но больше я никогда не смогу слушать эту песню с тем же настроением. Ведь той ночью на её фоне я услышал суетливое копошение и чавканье. Потом всё стихло.

Я навострил уши и услышал сдавленный шёпот: «Петя… Лена…» Это имена моих родителей. Их звала баба Фёкла. Прошепчет, замолчит и опять: «Петя… Лена…»

Мои родители давно спали и не отзывались. Я выглянул в коридор. Комната бабы Фёклы была напротив моей, дверь слегка приоткрыта, за порогом темнота и только шёпот: «Петя… Лена… помогите».

Эта старушка была мне как родная, и я не хотел оставлять её в беде, но что я мог сделать?

Я заглянул в её комнату. Престарелая соседка висела на потолке лицом вниз, широко раскинув руки. В темноте на белой штукатурке её фигура напоминала жуткое распятие.

– Баба Фёкла, – единственное, что сказал я. Больше и слов не нашлось.

– Маленький! Иди скажи родителям, пусть встанут, помогут мне спуститься! А то лихо вернётся и меня совсем доест.

Только после этих слов я заметил, что у бабы Фёклы вместо ног – голые кости! А в дальней части комнаты над зеркалом, как из ниоткуда, возникло тощее страшилище.

Я и сам не заметил, как оказался в своей комнате, забрался под стол, загородился стулом и сидел, трясся. Я забыл закрыть дверь. Да и помогло бы это?.. Лихо умело пролезать, куда ему хочется.

Из приёмника играла музыка, но я слышал только скоростное клацанье челюстей и причмокивание. Баба Фёкла больше не шептала.

На пару минут в нашей коммуналке стих всякий шум. Звучал только голос ведущего радиостанции. А потом снова зашаркало, уже в коридоре!

Я вглядывался в открытую дверь, пока не различил во тьме лицо.

Из-за притолоки высунулась уродливая башка. Изначально она висела в правильном положении – макушкой вниз. Но, обшаривая комнату взглядом, чудище перевернуло голову и теперь смотрело на пол.

Высматривая меня под столом, оно стучало зубами. Я думал убежать через окно. Наша квартира располагалась на первом этаже, но я не решился.

Возможно, меня спасло то, что надо мной был стол. Пугало не могло меня достать. А может, оно уже наелось престарелой соседкой и заглянуло ко мне в комнату лишь из любопытства, поэтому ушло, ничего со мной не сделав.

Утром я был рад увидеть маму и папу живыми, но не мог рассказать им того, что было со мной ночью. Пережитый шок лишил меня голоса на следующую пару дней.

Родители и без моих объяснений всё поняли, когда заглянули в комнату бабы Фёклы. Багровое пятно на белёном потолке показало, чего стоят их средства защиты.

– Сынок, мы уезжаем, собирай вещи! – сразу сказала мама. – К дедушке поедем жить!

У отца были нелады с тестем, но он без возражений согласился переехать в его дом на неопределённое время.

Мы собрали только самое необходимое, словно уезжаем не навсегда, но в тот дом больше не возвращались. До нас и через весь город дошли слухи, что в здании начали находить свежие человеческие кости и черепа. Они были спрятаны в стенных дымоходах, что остались со времён, когда здание отапливалось дровами.

Кости были как отшлифованные. Белоснежные – ни жил, ни остатков мяса. Никто не сомневался, что они принадлежали пропавшим людям.

Не знаю, что происходило дальше в тех коммуналках, но спустя много лет, когда мне по работе пришлось заехать в район станции метро «Удельная», я увидел, что дом стоит давно заброшенный.

Окна первого этажа заложены кирпичами, выше – пустые тёмные прямоугольники, ни рам, ни стёкол. Сняли, чтобы не побили.

Я вновь заинтересовался, поискал в интернете информацию о старинном доме. Никаких документальных материалов о пропавших людях не сохранилось.

Только на одном форуме нашлась городская легенда о том доме: писали, что если ночью вглядываться в пустые окна, то в одном из них можно увидеть безобразного человека, который будто стоит на потолке, а голова его повёрнута подбородком вниз и макушкой кверху.

Питер бьёт рекорды по количеству страшных легенд, большинство из которых сочиняют для туристов.

Но я знаю, что история о безобразном человеке на потолке в заброшенном доме – чистая правда.

Несмотря на все заверения рассказчика, я отправился в тот заброшенный дом без всякой надежды. Уже успел смириться со своим невезением. Думал, что так и уеду из Питера, не увидев своими глазами хотя бы одного настоящего монстра.

И вот я пробрался через дыру в заборе, влез в заброшенное здание и отправился бродить по этажам.

Ходил, напевал старую детскую песенку про крылатые качели и слушал собственное эхо. А потом обернулся и увидел его! Оно висело прямо за мной. Голое, истощённое существо с глазами-искрами, с