И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

Там он и вырос, окруженный безграничной любовью родителей. Для Рахмана ничего не жалели, и отец с матерью каждый день молили Аллаха о том, чтобы судьба их сына затмила судьбы всех остальных. Они обожали его, гордились им, во всем себе отказывали и в конце концов отправили учиться в военное училище в надежде, что Саддам Хусейн и его верные соратники однажды заметят этого статного, сильного и целеустремленного юношу. Так оно впоследствии и вышло.

Рахмана без конца испытывали, взвешивали и оценивали, и каждый раз он оказывался на высоте. На его свадьбу приехали многие офицеры, обучавшие его в училище, и кузина Рахмана, юная пастушка, ставшая его первой женой, отродясь не видела столько орденов и медалей. В ее глазах светилось восхищение и гордость, и счастье улыбалось ей.

Впрочем, мужа она с тех пор видела редко.

Рахман учился, подчинялся приказам и всегда оказывался там, где мог принести наибольшую пользу. Голова у него соображала неплохо, по крайней мере, к языкам он был способен, схватывал информацию на лету и умел систематизировать материалы, хотя сам не всегда до конца понимал их суть — о чем никто, впрочем, не догадывался. Начальство было им столь довольно, что его перевели в спецслужбы, что в определенной степени расширило его кругозор.

Одной из его специализаций стало биологическое оружие.

Сибирская язва — инфекционное заболевание, поражающее кожу, легкие и кишечник и вызывающее резкое увеличение селезенки. Заражаются ею преимущественно травоядные животные через корм, и болезнь считается смертельно опасной, хотя при своевременном вмешательстве поддается лечению антибиотиками и сывороткой.

Еще во время Второй мировой войны англичане поняли, что сибирская язва может стать эффективным оружием, и необитаемый остров Грюинард у северо-западного побережья Шотландии вскоре стал полигоном для сорока трех испытаний. К счастью, никто так и не рискнул взять на себя ответственность за боевое применение смертоносных бактерий, способных за сущие гроши опустошить квадратный километр территории. Спустя сорок лет после экспериментов споры сибирской язвы все еще обнаруживались на пустошах Грюинарда, и остров пришлось обильно заливать дезинфицирующим соляным раствором, прежде чем туда снова разрешили завезти овец.

Эта история впервые приоткрыла для Рахмана завесу над завораживающей разрушительной силой бактериологического и химического оружия, хотя само по себе это изобретение было отнюдь не новым. Еще много веков назад практиковалось ведение бактериологической войны, когда в осажденные города забрасывали трупы умерших, к примеру, от оспы, предоставляя болезни довершить дело. Если бы индейцы знали подобные исторические примеры, они ни за что не приняли бы красивые одеяла, которые им так щедро дарили англичане. Одеяла были заражены оспой, что привело к колоссальной смертности.

Рахман поражался тому, как просто все устроено, и, несмотря на ограниченность своего ума, увлеченно изучал пределы выносливости человеческого организма. Это вылилось в пытки, убийства, частые поездки на рефрижераторах, усыпление жертв рогипнолом, выжигание роговицы дихлордиметилсульфидом[59] и эксперименты с бактерией clostridium perfringens, которая вызывала газовую гангрену тканей и практически не поддавалась лечению иначе как ампутацией[60].

Так потихоньку все и шло, пока Мухабарат — иракская служба внутренней безопасности — не перевела Рахмана в центральный аппарат, поручив ему применить свои специфические знания на благо государства.

Однако смерть утомляет, и через несколько лет, хочет он того или нет, Рахману все это опротивело. В одночасье он с благословения начальства удалился в отпуск в родную деревню, пока коллеги в управлении решали, какую новую задачу ему поручить. Он ласкал жену, которая снова забеременела, играл с детьми и крыл крышу дома жестью. Его постоянно одолевали сомнения насчет будущего. Он не знал покоя.

Судьба, а если угодно — удача, распорядилась так, что Рахмана перевели в тюрьму 7-го управления на 52-й улице, известную в обиходе как «Аль-Хаакимия». Спустя пару месяцев службы там случилось следующее: один из его подопытных, которого он в виде исключения сам поднял из второго подвального яруса, заверещал, что выдаст всех участников заговора против Саддама Хусейна, если Рахман сохранит ему жизнь.

Рахман выжал из бедолаги все до капли, безжалостно прикончил его, а затем позаботился о том, чтобы восемь главарей заговора были арестованы и показательно казнены.

Награда последовала незамедлительно, и Рахман ухватился за этот шанс. Его желание служить за границей было исполнено: он получил звание капитана, собственное жилье, а также прошел языковую и культурную подготовку, которая постепенно открыла ему глаза на остальной мир.

Теперь он твердо знал, что Ирак — далеко не единственный, кто прибегает к грязным методам. Список сомнительных военных операций и беспринципных спецслужб был бесконечен, причем американское ЦРУ со своими изощренными методами и сомнительными целями, среди которых нередко оказывались главы государств, заставляло всех остальных выглядеть жалкими дилетантами.

Так, в 1960 году агенты ЦРУ пытались заразить смертоносными бактериями зубную щетку Патриса Лумумбы, первого законно избранного премьер-министра независимого Конго, и примерно в то же время отправили отравленный носовой платок с монограммой генералу Абдель Кариму Касему, тогдашнему лидеру Ирака. Подобных случаев было множество, но покушения удавались крайне редко. Чжоу Эньлай, Сианук, Хосе Фигерес из Коста-Рики, Папа Док, Фидель Кастро, Шарль де Голль, Че Гевара — все они стояли на пути заговоров ЦРУ, и все попытки провалились. Лишь со смертью Сальвадора Альенде американцы нащупали формулу, которая почти никогда не давала сбоев — организацию локального переворота, и многие страны, включая Ирак, постоянно находились под прицелом этой деятельности.

В целом американская методика сводилась к инфильтрации, подрывной деятельности, превентивной слежке АНБ[61] и шифрованию, тогда как старые добрые силовые методы оставлялись более прямолинейным спецслужбам и полуприватным милитаристским организациям. Иракцы учились у всех подряд, и Рахман — не в последнюю очередь. В его лице мир получил высококлассного и эффективного убийцу.

Сначала его направили в Стамбул, где он безупречно справлялся со своими обязанностями, формируя законспирированные автономные ячейки, а затем выполнял схожие задачи в Австрии и Швеции.

За долгие годы добровольного изгнания он научился ценить блага и удовольствия Запада. Будь его воля, он бы никогда не вернулся в Ирак, где никто не мог чувствовать себя в безопасности, а нищета и инфляция достигли таких масштабов, что месячной зарплаты едва хватало на один обед. Школьники были вынуждены проводить каникулы в военных лагерях, и половина из них осенью не возвращалась за парты. Все больше детей оказывались втянуты в проституцию, продавалось и покупалось абсолютно всё. Жители доносили друг на друга, и