Вселенная ужасов Влада Райбера - Влад Райбер

хотел устроиться в бригаду, чтобы заработать себе на телефон, но мне не хватило места. Там ребята работают всего по четыре часа в день, убирают мусор в лесах. Не повезло мне. Я бы мог уже познакомиться со Светой. Возможно, мы бы понравились друг другу.

Записи прерываются

…

17 июня 2004 года

В последнее время я постоянно жалею об упущенных возможностях. Думаю о мелочах, которые повлияли на исход событий. После того дня, когда мы с отцом ходили на кладбище, все пошло наперекосяк. Мне снятся кошмары. Сегодня мне снилось, что я иду на похороны того мальчишки из гимназии. Мне поручили нести его портрет, а я все думал, почему иду прощаться с человеком, с которым не был знаком. Я стоял среди плачущих родственников, а потом развернул портрет к себе и посмотрел. Этот мальчик смотрел на меня с фотографии и выглядел очень страшно, будто его сфотографировали, когда он уже был мертв: бледное лицо, расплывшиеся глаза, как у слепого. И он зловеще улыбался синеватыми губами. Я бросил портрет на землю, и все вокруг начали шипеть на меня:

– Ты что? Подбери! Прояви уважение!

Я не мог найти в себе сил, чтобы снова взять эту фотографию в руки.

Я еще никогда так не радовался звону будильника. Меня и днем преследуют навязчивые мысли. Я думаю о кладбище и представляю, как люди тлеют в земле. От этих мыслей я вздрагиваю. Хочу попросить родителей, чтобы мне купили успокоительное, а то нервы ни к черту.

18 июня 2004 года

Теперь я еще больше опасаюсь, что мой дневник найдут. Я схожу с ума. Мне бы не стоило писать о том, что произошло, но этот дневник – единственный, с кем я могу поделиться своей страшной тайной. У меня был приступ лунатизма. И ладно бы я не сделал ничего плохого, но я сделал…

Вчера я проснулся глубокой ночью. В голове была только одна мысль: «Где лопата?» Я встал и оделся. Это не было моим решением, я все делал автоматически, будто мной кто-то управлял. Стараясь не шуметь, я пошел на балкон и отыскал садовую лопату. Я был спокоен и расчетлив, решал, как мне добираться: пешком или на велосипеде. И я подумал, что если возьму велосипед, тогда точно всех разбужу, а еще потрачу много времени, чтобы приладить к раме лопату. У меня не было никаких сомнений, ничего лишнего в голове, я думал только о цели, мне было неважно, откуда взялся этот ужасный замысел. И тогда он не казался мне ужасным.

Я шел на кладбище. Не знаю, каким путем добирался, помню только; как увидел лес и понял, что я уже близко. Помню обрывками, как шел между оградами, искал ту могилу, где был похоронен мальчик.

Когда я разглядел в темноте знакомый портрет, то почувствовал удовлетворение, радовался, что нашел его наконец. Это были не мои чувства и не мои мысли. В здравом уме я бы никогда не пошел на кладбище ночью.

Руки сами швырнули в сторону цветы, потом я лопатой сломал песочный холмик и начал копать. Я копал и копал без передышки. Вот я уже по колено в земле, по пояс, пот стекает с лица, а я все копаю и копаю, выбрасываю землю из ямы. Мне хотелось сделать это поскорее. Я опомнился, только когда острие лопаты ударилось в крышку гроба. Этот глухой звук будто разбудил меня и вернул рассудок.

Я осознал, где нахожусь и что делаю, и меня пронзил ужас[33]. Я бросил лопату, попытался выбраться из ямы, но рыхлая стена осыпалась, и я упал спиной на гроб, присыпанный тонким слоем земли. Я вскочил, выбрался и побежал. Я был напуган, но так и не проснулся до конца. Мне казалось, что все это бесконечный кошмар. Мелькали фонари, темные окна, где-то далеко выли собаки. На улице не было ни души. И хорошо, что мне никто не встретился, ведь я был грязный и безумный.

Дома все спали, никто моего отсутствия не заметил, я прошмыгнул в свою комнату, сбросил одежду, скомкал ее и сунул под кровать, а сам влез под одеяло и тут же уснул. А может быть, и не просыпался. Все это было помутнением рассудка.

Я проснулся утром от будильника. Хотелось бы мне убедить себя, что все события прошлой ночи мне только приснились, но я был весь в земле, моя постель в земле и одежда под кроватью – тоже.

Не знаю, что со мной случилось. Ладно бы просто лунатизм, это вроде нормально для подростка. Но я был на кладбище и раскопал могилу, будто пытался освободить того парня от смерти. Я не соображал, что делаю.

Наверное, я совершил преступление, и если кто-нибудь об этом узнает, у меня будут большие проблемы или меня могут отправить на лечение в какую-нибудь клинику для душевнобольных. Надеюсь, все обойдется и со мной больше такого не повторится.

21 июня 2004 года

Мне стало намного лучше. Сегодня утром я стоял на балконе, чтобы увидеть Свету. Я заметил, что обычно она ходит с распущенными волосами, но когда идет на работу, то собирает волосы в высокий хвост. У нее черные-черные волосы и при этом такая бледная кожа. Увидеть бы ее вблизи, хочу узнать, какие у нее глаза.

В любое утро я могу быть во дворе до того, как она выйдет из своего подъезда, и встретиться с ней взглядами. Я строю планы: думал проехать мимо нее на велосипеде, но так я буду выглядеть совсем не круто, ведь велосипед у меня старый.

Я смотрю на себя в зеркало и пытаюсь понять, есть ли во мне природная привлекательность. Не знаю. Я себе не нравлюсь, если честно. Слишком уж я худой. Руки у меня как две палки. Может, стоит надеть рубашку с длинным рукавом, сделать вид посерьезнее и пройти рядом с ней, будто случайно. Для меня важно увидеть взгляд Светы, как она на меня посмотрит.

Не знаю, когда решусь на это. Сегодня только понедельник. Есть еще четыре дня, когда можно встретить ее рано утром во дворе.

Меня все еще беспокоит то, что произошло недавно. Однако я думаю, что это был срыв, который больше не повторится. Я сильно нервничал, держал это в себе, во мне накопились тяжелые переживания и выразились вот таким способом. Теперь я хорошо сплю, мне не снятся кошмары и чувствую себя вполне спокойно. Мне становится плохо, только когда я вспоминаю о том, что натворил.

Недавно ко мне в комнату постучался отец и спросил, не видел ли я лопату. Меня пронзило нервной болью. Будто внутри меня были туго натянутые нити и за них разом дернули. Я соврал,