Мы убиваем убийц - С. Т. Эшман

— Это сложнее, чем просто «да» или «нет», но в целом — да, в том числе, — сказала я.

Новак кивнул задумчиво:

— Возможно, насилие — часть нашей природы, и мы не так уж далеки от животных. Многие виды, например кошки или дельфины, убивают ради забавы.

Он перевёл взгляд с массивного скелета кита над нами на большую модель дельфина.

— Возможно, — признала я, задержавшись у экспозиции с дельфинами, прежде чем пройти дальше — в древний мир динозавров, где пространство заполняли величественные скелеты. Мистер Новак не отставал. — Но я бы также утверждала, что вид, способный добраться до Луны, обязан следовать более высоким стандартам, нежели просто подчиняться инстинктам, — продолжила я. — Человеку свойственно моральное мышление и способность принимать этические решения. Это и отличает нас от большинства животных. Да, некоторые животные действительно могут убивать не ради выживания, но считать это «забавой» — значит приписывать им человеческие мотивы. Люди же, обладая развитым интеллектом и живя по социальным нормам, в целом воспринимают убийство ради удовольствия как тяжёлое отклонение от морали, а не как врождённую черту.

— Увлекательный довод, — признал мистер Новак, и на его губах заиграла лёгкая усмешка, пока мы переходили в Зал человеческого происхождения, погружаясь в тонкости эволюции.

Группа остановилась перед бронзовой скульптурой Homo neanderthalensis — матери с ребёнком, выполненной Джоном Гёрчем. Скульптура была пугающе реалистичной: массивное телосложение, выдающиеся надбровные дуги, выразительные черты лица. Мать улыбалась, прижимая к себе дитя.

Майклз рассказал пару слов об авторе и самой работе, затем повёл группу к скелетам. За ним с нетерпением семенил Адель, засыпая вопросами о налоговых вычетах.

Я уже собиралась последовать за ними, но заметила, что мистер Новак задержался у скульптуры. Он продолжал смотреть на неё, а потом перевёл ледяные голубые глаза на меня.

— Как ты считаешь, что нам делать с теми, кто убивает ради удовольствия? Избавляться от них — ради блага остальных? — спросил он.

Я замерла, словно вросла в пол. Меня не так-то легко было застать врасплох — на ум приходил лишь один человек, кому это недавно удалось: агент Рихтер. Вопрос Новака прозвучал с хирургической точностью, как удар скальпеля.

— Не могли бы вы уточнить? — спросила я, удерживая его взгляд. Ни один из нас не отводил глаз.

Он возвышался надо мной почти на голову и внушал ощущение силы.

— Те, кто убивает ради удовольствия, — повторил он. — Что, по-твоему, с ними нужно делать? Чтобы остановить их.

Смысл вопроса остался прежним — тяжёлым и прямым. Казалось, он видел сквозь все слои моей личины, прикасаясь к истине, которую я скрывала почти от всех.

Я удерживала его взгляд ещё секунду, затем натянуто улыбнулась:

— Думаю, это вопрос скорее к мистеру Майклзу, а не к концертной пианистке. В конце концов, его залы полны смерти. А мои — жизнью и мечтами.

На губах мистера Новака промелькнула тень улыбки. Его пронзительный взгляд не отрывался от моего.

— У вас есть вопросы по поводу скульптуры? — Эмилия подошла к нам поспешным шагом, в голосе — тревога хозяйки, обеспокоенной настроением гостей. — Мы не слишком быстро двигаемся?

— Вовсе нет, — ответила я и последовала за мистером Майклзом, минуя зоопарк насекомых и павильон бабочек.

— А вот и кульминация экскурсии, — объявил Майклз, остановившись перед широким входом в египетскую экспозицию с надписью «Вечная жизнь». Зал был окутан темнотой — намеренно, чтобы усилить эффект. — Пусть это и не самая крупная коллекция в стране, но нам удалось заполучить одни из самых престижных артефактов из Египта. Всё это — в бесплатном доступе для американской публики, благодаря щедрости наших благотворителей.

Внутри зала тусклый свет озарял египетские сокровища, окутывая нас атмосферой древней тайны. Полумрак подчёркивал экспонаты: статуи фараонов, мумии, замысловатые иероглифы светились загадочно, будто сами по себе излучая древнюю силу.

— Только посмотрите на этого парня! — загремел Адель, широко ухмыляясь, будто только что рассказал пошлую шутку. Он указывал на большую витрину, посвящённую процессу мумификации, в центре которой был бычий череп и половые органы.

Я проигнорировала его детское веселье и приблизилась к золотому ожерелью с символом анха, выложенным из лазурита. Его Т-образная форма венчалась каплеобразной петлёй. Внутри стеклянной витрины оно сверкало на подушке из алого шелка, словно звёзды, мерцающие на ночном небе.

— Ах, — выдохнула Эмилия, вставая рядом, в голосе её звучало восхищение. — «Вечный поцелуй». По легенде, он принадлежал Агатоклее, фаворитке греко-египетского фараона Птолемея IV Филопатора. Восхитительно, правда?

Я кивнула.

— Это и есть символ анха?

Эмилия коснулась подвески на своей шее, повторяя пальцами его очертания, потемневшие от солнца.

— Да. Меня впечатляет, что вы его узнали.

— А что он означает?

— Чаще всего — вечную жизнь. Но значение зависит от контекста. В этом случае мы полагаем, что это был дар от Птолемея Агатоклее. Он любил её больше жизни. Его одержимость ею была безмерна. Легенда гласит, что он построил великолепный храм богам, умоляя их позволить ей присоединиться к нему в загробной жизни.

— То есть, он планировал убить её после своей смерти?

Эмилия кивнула.

— Для той эпохи это не было редкостью. Слуги часто погребались заживо вместе с фараонами. Но Агатоклея и её брат попытались захватить трон после смерти Птолемея. Заговор провалился, и она погибла ужасной смертью — её разорвали на части.

Ожерелье казалось ещё более загадочным, когда я размышляла над его историей, пытаясь уловить хоть какую-то связь с «Убийцей с Железной Дороги».

— Увлекательно. Вы упомянули, что анх обычно означает вечную жизнь. А есть ли иные трактовки?

Лицо Эмилии озарила гордость.

— На самом деле — да.

Я наклонилась ближе, очарованная.

— Об этом мало кто знает, даже среди египтологов, но мне посчастливилось участвовать в раскопках, где мы нашли редкую каменную табличку. На ней была изображена дочь жреца, тщеславная и мечтательная, сжимавшая анх, будто смотрела прямо в его суть.

Пока Эмилия говорила, меня внезапно охватило отчётливое чувство, что за мной наблюдают. Это ощущение было таким же, как в тот день, когда мне было восемь, и Ларсен метался между машинами, преследуя меня. Я чуть повернула голову — и тут же поймала его взгляд.

Ян Новак.

Скрытый во тьме, в стороне от группы, освещённый лишь рассеянным светом, отражённым от ближайшей мумии, он стоял, устремив на меня свои пронзительные голубые глаза с точностью хищника, выслеживающего добычу. Наши взгляды встретились.

Я на миг оцепенела.

— Итак, хотя анх чаще всего ассоциируется с жизнью или вечной жизнью, — продолжала Эмилия, — в этом исключительном случае он символизирует зеркало. Его форма безошибочно напоминает старинное ручное зеркало. Эту интерпретацию подтверждает последовательность согласных Ꜥ —