Мы убиваем убийц - С. Т. Эшман

— И это вызывает… вот это? — спросила я, жестом обведя тело Харви.

— Да, — ответила она с тяжестью в голосе. — Как я сказала, артерии уносят кровь от сердца. Это значит, что токсичная смесь продолжала циркулировать по телу Харви Гранда даже после того, как он пережил одну из самых ужасающих смертей, какие мне доводилось видеть.

— То есть сердце продолжало перекачивать кислоту по телу даже после смерти? — вмешалась агент Роуз, не веря своим ушам.

— Похоже на то. Мозг, скорее всего, уже не функционировал, но учитывая степень повреждений, сердце, по всей видимости, продолжало биться ещё какое-то время.

— И как это вообще возможно? — спросила я.

— Смерть — это не то, что показывают в кино, — пояснила доктор Лопес, её голос был одновременно сухим и скорбным. — Во время умирания разные части тела перестают функционировать в разное время, и порядок может быть совершенно разным. Например, сердце может продолжать биться даже после остановки мозга. Или печень ещё работает, а кишечник уже нет. В этом случае сердце продолжало качать кислоту по разъеденным сосудам, разнося её повсюду. Когда вещество достигло самого сердца, оно остановилось сразу — от разрушительного действия плавиковой кислоты. А потом кислота продолжила своё дело ещё довольно долго.

— Он… сильно страдал? — спросил Ковбой.

— За пределами всякого воображения, — ответила доктор Лопес, и выражение её лица не оставляло сомнений в серьёзности сказанного.

В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь отдалёнными звуками больничных аппаратов и приглушёнными голосами персонала.

Глядя на этот кошмар, некогда носивший имя Харви Гранд, я ощутила, как во мне поднимается ярость. Что, чёрт побери, задумала Лия? Мы ведь обсуждали, как использовать наркотики. Что стало со старым добрым передозом героина? Или хотя бы выстрелом в голову? Оба варианта были бы почти милосердны на фоне этого.

Но самое главное — как теперь я могла доверить ей хоть что-то? Если та наводка по делу Бостонского душителя окажется верной… как я могу делиться с ней информацией? Что она сделает с ним — отрежет голову и водрузит на пику перед Детским музеем?

Это… это было немыслимо.

— Господи Иисусе, — выдохнула я, и мой вздох отозвался эхом внутреннего раздора.

Моё соглашение с Лией начинало казаться мне безумием тех, кто заводит львов в качестве домашних питомцев — пока однажды Симба не разозлится. То, что работало у неё с Ларсеном, никак не вписывалось в мои принципы. Не в этом. Даже близко.

И оставался вечный, давящий вопрос: а что, если я тоже закончу как Ларсен, если начну перечить?

Удивительно, но я не чувствовала ни капли сожаления по поводу смерти Харви. Наоборот — когда поступил звонок о том, что жертвой передоза в Оушен-Сити оказался Харви Гранд, на меня нахлынуло огромное облегчение. Лия была права: такой неконтролируемый социопат рано или поздно снова бы натворил бед. Когда чудовище, подобное ему, переходит черту — и в награду получает «карту выхода из тюрьмы» и жирный книжный контракт — остановить его уже невозможно. И Харви был бы не исключением.

Так что его смерть спасла жизни.

Но…

Я вновь посмотрела на то, что осталось от его лица, где воспалённая алая плоть уродливо контрастировала с желтовато-белыми обожжёнными остатками кожи.

Нет. Не так.

Не ради Харви. А ради моей собственной человечности.

Тишину нарушила Роуз, полностью изменив атмосферу:

— Одиннадцать, — сказала она резко, и все повернулись к ней. — Самой младшей жертве по делу колодца в Ньюкасле было всего одиннадцать месяцев. Его мать, уставшая до изнеможения, вместо бутилированной воды использовала кипячёную воду из-под крана, чтобы приготовить ему смесь. И теперь её ребёнка больше нет.

Чёрт.

Я сам родитель. И моё сердце разлетелось на куски.

Ковбой вздохнул:

— Ну, зато она будет в восторге, когда узнает, что этот ублюдок гниёт в аду. — Его лицо расплылось в широкой усмешке. — Гниёт. В буквальном смысле. Поняли? Гнить в аду.

— Достаточно, агент МакКорт, — сказала Роуз с упрёком, опередив меня.

Я посмотрел на неё. Янтарный взгляд, напряжённая складка между бровей… В такие моменты я не мог точно определить, что она чувствует. Облегчение от смерти Харви? Или, наоборот, разочарование от того, что её лишили судебного процесса — финала, который в идеальном мире завершился бы торжеством правосудия?

— Что произошло? — осторожно спросила доктор Лопес. — Я имею в виду… как он избежал правосудия?

Ковбой взглянул на меня, будто ожидая, что я остановлю его. Но после того, что мы вместе увидели, казалось, мы были должны Лопес хоть какое-то объяснение.

— Один коп всё запорол, — объяснил Ковбой. — До того как пришёл ордер, этот идиот обшарил дом Гранда на основе какого-то внутреннего чуйного «Чака Норриса», и, конечно, угадал — психом оказался именно Харви. Только вот закон так не работает. Не в этой стране. Тут не важно, прав ты или нет. Имеет значение только, насколько криво написан закон.

— Спасибо за столь… образное объяснение, агент МакКорт, — сказал я.

Он продолжил, проигнорировав намёк:

— У его тётки миллионы. А значит — адвокаты, умные настолько, что опротестовали каждый наш вдох. Мы не знали об ошибке с ордером, пока всё не всплыло. Копы попытались прикрыться, подделали документы, но юристы Грандов всё раскопали. В итоге мы все решили держать это в секрете — и, конечно, отпустить Харви. Таков порядок. Дело не в том, какое преступление ты совершил. Важно лишь, сколько адвоката ты можешь себе позволить.

Доктор Лопес выглядела озадаченной:

— И одна просроченная бумажка позволила такому человеку остаться на свободе?

— Доказательства, — пояснила Роуз, — были признаны недопустимыми в суде, потому что обыск был проведён незаконно. Без них у нас не было дела. Ни одного свидетеля.

— Понятно, — сказала доктор Лопес, сжав губы. Затем бросила взгляд на останки Харви и, приподняв бровь, добавила:

— Пожалуй, Бог всё же существует.

Громкий, настойчивый рингтон телефона Ковбоя разорвал напряжённую тишину, царившую в комнате. Он быстро вытащил аппарат из кармана. Когда он поднёс его к лицу, экран мягко подсветил его щёку. Он слушал несколько секунд, затем слегка отодвинул телефон, прикрывая нижнюю часть ладонью, как будто это был старый стационарный аппарат.

— Это приёмная госпиталя. Тут приехало похоронное агентство, Woods Funerals, за телом.

Я кивнул:

— Скажи им, что сейчас подойдёшь.

— Уже иду, — сказал Ковбой в трубку и завершил звонок.

— Так мы не везём останки обратно в Бостон? — спросила агент Роуз.

— Везём, — ответил я. — Но семья настояла, чтобы тело было в гробу, а не в каком-нибудь пластиковом мешке.

— Доставка на дом