Разлом - Франк Тилье

трагедия произошла четыре года назад. Это было летом, в Савойе. Натали Шарлье была на семинаре с коллегами — она работала в маркетинге. Их директор арендовал минивэн для однодневной поездки. По дороге на курорт Валь Торанс с горы обрушились камни. Это место было хорошо известно камнепадами, о чем, кстати, предупреждали многочисленные знаки. Один из этих многотонных камней ударил автомобиль в лобовую часть и отбросил его на склон. Автомобиль перевернулся через ограждение и упал с высоты около десяти метров, прежде чем врезался в ели, которые остановили его. В автомобиле было восемь человек, семеро погибли на месте. Выжила только одна, с легкими травмами...

— Натали Шарлье.

— Она уцелела после всех последующих ударов. Как в фильмах-катастрофах, только это был не фильм.

Люси просмотрела другие документы, которые он ей показал. Огромные камни на дороге... Разбитый парапет... Пустота прямо за ним... Вероятность выжить была близка к нулю.

— По словам ее дочери, Натали Шарлье так и не оправилась от этой трагедии, — продолжил жандарм. — Она все время повторяла, что должна была уйти вместе с коллегами. Некоторые из них, наверное, каждый день благодарили бы Бога за то, что остались в живых, а она несла это как крест.

Синдром выжившего, подумала Люси. Ее собеседник помолчал, как будто колебался, продолжать ли объяснения. Затем он начал:

— И однажды утром ее нашли с разбитой шеей у подножия лестницы, по которой она спускалась тысячи раз, с головой, повернутой как у совы. Как будто...

Люси посмотрела ему в глаза. В этот момент она вспомнила латинскую фразу, которую Шарко показал ей на визитной карточке. Memento mori. - Помни, что ты умрешь.

— Как будто это естественный ход вещей, — прошептала она. — Быть настигнутым смертью...

Колин Маниль энергично потер ладонью верхнюю часть правой руки.

— Посмотрите. У меня волосы дыбом встали. Хотя я не верю в такие вещи.

— Почему вы мне о ней рассказываете, старшина? Какое отношение она имеет к Эмме Дотти?

— Есть два момента. Во-первых, тело Натали Шарлье было в морге, в холодной комнате, когда Эмма Дотти вломилась туда.

Несчастный случай произошел тремя днями ранее, Шарлье ждала вскрытие. Один труп среди многих, скажете вы, но... Боже мой, то, что я сейчас вам покажу, — самое странное, что я видел в жизни.

Он достал фотографии, посмотрел на них, явно потрясенный, а затем разложил их перед Люси. То, что она увидела, заставило ее содрогнуться. Лицо Натали Шарлье было сфотографировано крупным планом. Ее широко раскрытые глаза, полные ужаса, казалось, были прикованы к какой-то конкретной точке. Ее рот был искривлен влево, как будто она издавала последний крик. Более широкий план показывал тело, лежащее вниз головой на ступеньках, ногами вверх, головой вниз на плитке. Ее правая рука была вытянута, пальцы сжаты, готовые ухватиться за перила. И этот невозможный угол на уровне шеи... Люси понимала, почему ее коллега почувствовал себя неловко. Эти снимки были просто ужасающими. Маниль не спускал с нее взгляда, выглядя серьезным.

— Вы когда-нибудь видели такое?

— Да, это... ужасно. Это из-за трупного окоченения?

— Вы же знаете, что нет. Обычно окоченение наступает через несколько часов, оно не происходит сразу, поэтому черты лица трупов обычно довольно расслаблены...

Он говорил правду. Мертвые в большинстве случаев имели мирное выражение лица, как спокойные спящие, что иногда ужасно контрастировало с трагическим образом, которым они покинули мир живых.

— Я пытался понять. Судебные медики, которых я опрашивал, не смогли мне дать вразумительного ответа.

Некоторые считают, что это так называемые трупные спазмы или мгновенная ригидность: иногда смерть наступает так внезапно и насильственно, что тело и лицо застывают в том положении, в котором они находились за долю секунды до конца. Один из судебно-медицинских экспертов сказал мне, что однажды он видел такое у самоубийцы. Это также случалось на полях сражений. Однако...

Он покачал головой.

— Посмотрите на этот ужас... Как наука может объяснить такое явление? Заставляет задуматься, не... В конце концов, я не должен этого говорить, это нерационально, но... как будто смерть наконец-то пришла, чтобы забрать свое. И Натали Шарлье посмотрела ей в глаза...

14

Была темная ночь, когда Люси шла вдоль причала яхт-клуба Ван Гога в Аньере. Ветер дул короткими порывами, насыщенный влагой и пахнущий рекой. Она прошла мимо качелей, которые качались сами по себе, деревянных столов для пикника, всех тех мест, куда Николя никогда не пошел бы со своим ребенком. В ночной тьме блестели баржи, их каюты были освещены фонариками или гирляндами разноцветных лампочек. Здесь жили семьи, свободные уплыть, куда и когда захотят. Именно это сильное чувство свободы побудило Николя Белланже инвестировать в старую лодку Freycinet семидесятых годов.

В этом большом судне он сразу почувствовал себя хорошо и счастливым. В этом уютном гнездышке он мечтал создать свой дом. Люси прошла по плавучим мосткам, вышла на палубу и спустилась в гостиную, которая обычно была такой уютной, с деревянными стенами, а в этот вечер казалась ледяной. Франк сидел в кресле с бокалом в руке. Опустошенная бутылка виски лежала рядом с одной из задних кают, откуда доносилось тяжелое, ровное дыхание. Слегка приоткрытая дверь соседней комнаты открывала вид на кровать с решеткой, над которой висела карусель из веселых зверушек. Люси вспомнила, как Одра просила у нее совета по поводу декора.

Николя любой ценой хотел обшить детскую комнату деревом, что она считала старомодным. В результате уже купленные материалы лежали в углу.

Она поставила сумку на стол, пакет с резинками, и нежно поцеловала мужа.

— Я принесла фрукты, йогурты и две-три банки консервов.

— Он выпил половину бутылки. Мне пришлось помогать ему лечь, он не мог стоять на ногах. Я буду бодрствовать всю ночь, на всякий случай. Объясни близнецам, что... что у меня работа. Что я увижу их завтра. И поблагодари Джаю. Нам повезло, что у нас такая понимающая няня.

— Обязательно.

Франк уставился на свой бокал, покрутил его, чтобы янтарная жидкость заплясала в нем. Он скучал по своим детям. После долгого молчания он поднял покрасневшие глаза.

— Я был у Одры, — прошептал он едва слышно. — Она все так же красива.

За исключением повязок на голове, она нетронута. Настолько нетронута, что кажется, будто она спит. Смерть не может быть такой...

Люси бесшумно пододвинула стул и села рядом с ним. Одра была повсюду. В фотографиях