Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана

убежать. Эбби ни за что не смогла бы угнаться за ней. Кроме того, мужчина вполне мог разрядить дробовик им в спины. Она тихо, как бы извиняясь, подняла руки.

Мужчина явно был не из горожан. Чернокожий громила лет шестидесяти, пузатый, седой, лысеющий, джинсы на подтяжках чем-то вымазаны. К удивлению Лори, он не сверлил их злобным взглядом. Напротив, задумался: кажется, ему стало любопытно. Увидев, что они не представляют угрозы, мужчина опустил оружие.

– Че-е-е-ерт, – медленно протянул он. Зубов было мало, все пожелтевшие и кривые, но лицо доброе, как у любимого дедушки. – Заплутали, шо ле?

Лори не знала, что сказать. Громила казался достаточно дружелюбным, но оставался громилой, да еще и с дробовиком. Она вспомнила о перцовом баллончике в рюкзаке.

– Просто мимо проходили, – сказала она.

– Куды путь держите? Тут, по реке, ничего нет. Такое течение, шо ни в брод, ни вплавь. Ежели попытаетесь, обеих затянет – и поминай как звали. Тута и на лодке порыбачить порой никак.

Лори кивнула, но не нашлась, что сказать.

– Тады кой черт вы тут забыли, барышня?

Не в силах придумать что-то правдоподобное, она решила просто не врать. А вдруг старик поможет с поисками!

– Я пришла встретиться с Речником.

Лицо старика вытянулось, теплота мгновенно испарилась, сменившись мрачным холодом. Он покачал головой.

– Вы, барышня, ерунду смололи.

– Не знаете, где я могу его найти?

– А на кой вам его искать?

– Меня попросили.

– Кто?

– Один друг.

Мужчина тихо присвистнул.

– Знать, у друга вашего беды с башкой.

– Что вы имеете в виду?

Над ними рокотал гром, гроза неотступно приближалась. Дед поднял глаза к небу, расслабленно, спокойно держа дробовик одной рукой. Лори так и подмывало выхватить его на всякий пожарный, но у нее не хватило духу.

– Дождь никак не прекратит. – Раскаты грома превратились в рев. – Я домой. Коли хотите, можете со мной, а хотите, своим путем ступайте, мне без разницы, только к курям моим не суйтесь. Оченно они пугливые.

Лори посмотрела на Эбби, но та по-прежнему просто пялилась под ноги. Она устала, вымоталась и оттого не проявила к незнакомцу никакого интереса. Даже поверни они сейчас назад, им ни за что не выбраться из этого леса засветло, а с неба вот-вот ливанет.

– Я Лори, – сказала она, протягивая руку и молясь, чтобы старик не схватил ее, чтобы это не оказалось ужасной ошибкой.

Он осторожно пожал ее ладонь.

– А меня Баззом звать.

– Здравствуйте, мистер Базз.

– Нет-нет. Я мистер Фледдерджон. Фледдерджон-младший. Но уж несколько лет Баззом кличут. Давайте пошустрей. Неохота в такую погоду под открытым небом торчать.

– Где ваш дом?

– Вона за тем холмом. Я собираюсь сварганить ужин. Можете со мной отужинать.

Лори снова посмотрела на Эбби. Сестра не двигалась. Она застыла и была невероятно бледна.

Выбора не оставалось.

* * *

Хижина была в два раза больше, чем у Эдмунда, но все равно тесновата. Хлынул дождь, капли застучали по жестяной крыше, напоминая хлопушки. Курятник Базз окружил проволочной сеткой, на крышу водрузил флюгер, который сейчас метался, требуя смазки. Там же стояла ветхая конура, но собаки видно не было. Крыльцо тоже оказалось в плачевном состоянии: его захламляли ржавый шнек, сломанный велосипед и заплесневелые кабельные катушки. С одной стороны был выложен штабель дров высотой с саму хижину, и доски прогибались под ним. Генератор был прикован цепью к дереву. А двор если и был, то его завалило опавшими листьями.

– На бардак внимания не обращайте, – сказал Базз. – Я ж не знал, шо вас встречу.

Он толкнул дверь, и из дома выскочил огромный сенбернар. Лори отступила на шаг. Но пес оказался дружелюбным, как и хозяин, и сразу подошел к сестрам, облизывая и обнюхивая их руки.

– Сестрен, собачка. – Эбби понемногу оживала и теперь взволнованно гладила собаку. – Сестрен, хороший песик.

– Его звать Йо-Йо, – усмехнулся Базз. – Ему почти все на свете по душе.

Лори улыбнулась, но гладить Йо-Йо не стала. Она все еще была немного на взводе, особенно теперь, когда они оказались внутри. Хотя в лесу, вдали от цивилизации, в целом было небезопасно, заходить в дом этого человека казалось куда более рискованным. Лори старалась не думать о том, что старик может связать ее и затащить в подвал, как Эдмунд. К тому же больно было осознавать, что она лицемерка. Мужчина, которого она считала другом, о котором думала постоянно, почти с нежностью, делал с женщинами именно то, чего она так боялась.

В хижине Базза тоже была всего одна комната. Столы, дровяная печь, двуспальная кровать в углу, рядом почти того же размера собачья лежанка. Старый ламповый радиоприемник на подставке для телевизора, возле него – проигрыватель пластинок. Картина в пыльной раме, изображающая уток на пруду. Черно-белая фотография молодой афроамериканки с сияющими глазами и чудесной улыбкой. Рядом – урна. В одном углу – вешалка с поношенной фетровой шляпой на крючке, около вешалки – две удочки для рыбалки. В другом углу на подставке – акустическая гитара. Базз опустил дробовик на пол рядом с удочками, прислонил к стене и спокойно отошел. Лори легко могла схватить ружье. Базза это, похоже, совсем не волновало. Его спокойствие потихоньку передалось и ей, мышцы расслабились. Она помогла Эбби сесть на диван в цветочек. Базз уселся в заляпанное кресло и стал качаться.

– Передохнуть надоть, прежде чем готовить, – сказал он. – Готовка осточертела. Да и на холм взойти уж не так легко, как раньче. – Он посмотрел на Эбби. – Вам, барышня, поди, того труднее.

Эбби легла на спину и сняла руки с костылей. Потянулась за одеялом. Едва она к нему прикоснулась, в воздух взмыла собачья шерсть. Эбби со вздохом повернулась на бок.

– День был долгий, – пояснила Лори.

– Надо думать. Вы изрядно зашли. Автостоянка-то в многих милях отсюда. Разве шо на лодке приплыли.

– Нет. Мы припарковались на опушке леса, где начинается тропа. И шли целый день.

Базз покачал головой.

– И все из-за того, что ваш дружок рассказывал?

Лори пожала плечами.

– Не думала, что это будет настолько сложно.

– Сложно? Поперлись к Речнику и думали, шо будет несложно?

– Не знаю, о чем я думала. – Она снова пожала плечами.

– Знать, вы друга оченно уважаете, коли на такое подписались. Леса-то наши не больно-то дружелюбные.

– Да?

– Ах-ха. Ужо поверьте.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натужной и фальшивой.

– Вы вроде дружелюбный. Йо-Йо тоже.

– Ну, премного благодарен. Но мы – исключение. Леса у нас…

Он умолк. Услышав свое имя, Йо-Йо подошел и сел между ними, огромный и слюнявый. Дождь лил все сильнее, по крыше барабанило. Сочащаяся сквозь