Долина снов - Майк Омер

насквозь. Лунный свет очерчивает высокие острые скулы, серебря смуглую кожу. Шею украшают татуировки в виде шипов. То ли дело в том, что я очень долго слышала его мысли, то ли в его неземной красоте, но от него трудно отвести взгляд.

Принц в миллион раз опаснее королевской стражи. Если он поймет, кто я и зачем здесь, остаток моих дней пройдет в страданиях. И если слухи правдивы, во время пыток Талан будет попивать шампанское.

Его лицо непроницаемо. Он переводит взгляд темных глаз с меня на Кадока.

Черт. Неужели я утратила контроль над Завесой, защищающей мой разум? Неужели паутина нашей с принцем Таланом связи притянула его ко мне, как мотылька к огню? Или в данном случае это я беспомощный мотылек, который сгорает в смертоносном пламени?

Снова моментально выстраиваю барьер, пряча свои мысли. Нельзя, чтобы Ловец Снов меня узнал.

Похоже, Кадок при виде принца пришел в себя.

– Ваше Высочество… – Он низко кланяется.

Но Талан снова смотрит на меня сверху вниз с высоты внушительного роста, прядь темных волос спадает на скулу.

– Кто вы? – тихо спрашивает он. – И что здесь делаете?

– Ваше Высочество… – Кадок снова кланяется, его движения неуверенные, замедленные. Он все еще под моим контролем, но пытается действовать сам.

Я приседаю в глубоком реверансе, не отрывая взгляд от пола. Я никто, я никто, я никто…

– Скажите, как вас зовут, – продолжает принц. – И что вы делаете в покоях графини. Здесь могут быть только она и ее слуги, а вас двоих я не узнаю.

– Ваше Высочество, я просто показывал гостье дорогу в… э-э… – Кадок растерянно хмурится. Он понятия не имеет, как здесь оказался и зачем.

– Да ты в облаках витаешь. – На губах принца появляется скучающая ухмылка, он лениво щелкает пальцами в сторону Кадока.

Волна магии мгновенно обрывает тонкие нити, которыми я оплела сознание стражника. Ослепительная боль разрывает мой череп; такое чувство, что мозг пронзили ножом. Я стискиваю зубы и пытаюсь не закричать.

На секунду думаю, что Рафаэль был прав.

Боль понемногу отступает. Кадок, спотыкаясь, пятится назад, беззвучно открывает и закрывает рот и, вытаращив глаза, смотрит то на принца, то на меня.

– Что со мной было?

Но Талану нет никакого дела до Кадока. Он не сводит с меня пристального взгляда, и я всей кожей, до мурашек, ощущаю мощь его темной магии. По моей спине пробегает дрожь.

– Что ж, интересно… – бормочет он.

– Ваше Высочество! – вопит Кадок. – Эта женщина… Я не знаю, кто она. Она со мной что-то сделала! Это незваная гостья! Она проникла в мой разум!

Голова по-прежнему раскалывается, я соображаю с трудом. И напрягаюсь, бросив взгляд на открытую арку, ведущую на лестницу с другой стороны от принца. До нее футов двадцать, но, даже если сделать рывок, Талан совсем рядом.

В сердце бушует буря. Может, броситься с лестницы навстречу смерти, пока не поздно? Вряд ли я выдержу пытки, как Рафаэль, и не хочу это проверять.

– Нужно доложить об этом! – не унимается Кадок. – Кастелян должен знать! Король должен знать!

– Тут нечего докладывать, – ледяным безразличным тоном отвечает Талан. – Это не твое дело. Убирайся сейчас же.

– Ваше… Ваше Высочество? – Кадок борется изо всех сил. Талан слишком резко оборвал мой контроль над ним, и он не может мыслить связно. – Она… она что-то сделала. Я… со мной что-то не так. Она опасна… опасна… она такая…

Талан выгибает черную бровь, глядя на меня:

– Может, мне нравятся опасные женщины.

– Вы сумасшедший, все так говорят, – выпаливает Кадок. Тут до него доходит смысл сказанного, он трясет головой: – Нет, я не это имел в виду… Я так не думаю…

– Что ты сказал? – В каждом слове принца сквозит тихая, еле сдерживаемая ярость. – Повтори, прошу.

За окнами поднимается ветер, дребезжа стеклами, завывая в щелях, словно гнев Талана проявляется везде.

Кадок, белый как снег, тычет в меня пальцем.

– Я этого не говорил. Я не… Это все она, незваная гостья… ее нужно допросить. Казнить. Относиться к ней не лучше, чем к полукровкам.

Воздух вокруг леденеет. Свет факелов дрожит и почти гаснет.

Талан делает знак Кадоку, и седовласый стражник падает на колени, выпучив глаза. Он трясется и кричит. Снаружи сверкает молния, а за ней гремит гром. Снег залепляет окна.

Мои мысли лихорадочно мечутся подобно снежной буре за окном. Я умру здесь, в Броселианде…

Талан поднимает на меня темные глаза, и я вижу в его взгляде смертельную опасность.

– Вот что тебя ждет, незваная гостья, если попытаешься сбежать. Поняла?

Я сглатываю ком в горле, глядя на корчащегося от боли Кадока.

– Что вы с ним делаете?

– О, ничего особенного. Он просто спит. И ему снится боль. – Талан небрежно вращает пальцами, Кадок вскрикивает.

– Прекратите! – шикаю я.

– Ты беспокоишься о том, кто хотел тебя казнить? – Талан наклоняет голову в мою сторону и вращает кистью. Кадок с тихим стоном валится вперед на четвереньки.

– Проваливай сейчас же. – Голос принца мягок, как шелк. – И никому не проболтайся, иначе еще раз навещу тебя во сне.

Весь дрожа, Кадок встает и плетется по коридору к лестнице.

Талан подкрадывается ближе, как охотник, выслеживающий добычу.

Моя кровь бурлит.

Я наедине с Ловцом Снов. И это хуже смерти.

Глава 10

Ветер завывает как банши, снег хлещет в высокие окна. Будь я достойна своего торка из Авалонской Стали, то разбила бы стекло, выпрыгнула и убилась. Для шпиона лучше смерть, чем плен.

И все-таки что задумал Талан?

Если бы принц хотел меня арестовать, то разрешил бы стражнику остаться. Не приказал бы ему убираться прочь и никому не рассказывать. У Талана в рукаве явно припрятан какой-то козырь.

Он смотрит на меня, как кот на стакан на краешке стола. То ли разобьет, то ли нет. В любом случае я вызываю его интерес. Его лицо непроницаемо, но этот заносчивый принц, рвущийся к власти, разжигает во мне ярость. Я ненавижу его, как никого и никогда прежде.

Отблески факела танцуют в его темных глазах, когда он смотрит на меня сверху вниз.

– Давай начнем с твоего имени.

– Северин.

– Нет. Твое настоящее имя.

– Это и есть настоящее.

Талан наклоняет голову, прядь черных волос спадает ему на глаза:

– Если захочу, я могу погрузить тебя в сон, девочка. И в этом сне ты будешь повторять свое настоящее имя тысячу раз – днями, неделями, до полусмерти, пока оно не утратит смысл. Итак, попробуем еще раз. Как тебя зовут?

Снаружи гремит гром, ромбовидные стекла