В объятиях вендиго - Эдди Паттон

Кровь потекла по ладони, на что я только раздраженно прыснула – лучше бы вообще осталась дома.

Не хотелось говорить о Шелли, о том, в каком состоянии ее нашли, не хотелось даже обсуждать это с Лин, которой уже полегчало, – я просто залетела в корпус, не глядя по сторонам и сразу же свернув в кафетерий.

Там много света и людей, но комфортнее всего сидеть в полном одиночестве. Я ушла в самый дальний конец, с силой швырнув рюкзак в ноги и закрыв лицо руками.

Первую пару отменили из-за траура, так что я собиралась провести лишние полтора часа в компании собственных диких мыслей.

Шелли Вудс не просто умерла: ее добили, жестоко вывернув девушке руки и оставив вместо молодой светловолосой волейболистки лишь намек на когда-то живого человека. Все это по рассказам Калеба. Эта информации досталась ему от его тети из приемной комиссии. Она была единственной, кто мог знать хоть что-то касающееся расследования.

И все это я успела живо представить, пока Лин поспешно и отрывочно рассказывала мне, что к чему.

Жуткая реальность мешалась с фантазиями, тянулась нитками жестокой судьбы по стенам колледжа и душила во мне любую веру во что-то хорошее: если то, что не убило Шелли в первый раз, нашло ее и закончило начатое, то я больше не хотела говорить о происходящем.

Мне хотелось просто испариться.

Кроваво-розовые струйки размазались по стеклянной поверхности стола, куда я положила руки. Я проскулила, вспомнив, что рассекла ладонь, когда рядом замаячил Элиас Остин.

Парень, нахмурившись, подлетел ко мне, тут же присаживаясь и открывая свой рюкзак. Сегодня он был неряшливо небритым, а слева, ближе к уху, красовался свежий порез, наверное от бритвы.

– Ну и утро, да? – спросил он тихо, доставая салфетки и промакивая мою рану, пока я безвольно смотрела на него. – Тебе совсем плохо?

– Дерьмово, Элиас, – мне захотелось позвать его по имени, но я с трудом скрывала тошноту, накатывающую при виде окровавленных салфеток, – очень…

Перед глазами мелькнула фотография тела мистера Гловера, показанная когда-то Калебом, воображаемое тело Шелли, изувеченное, со сломанными ребрами и выкрученными руками. С безжизненным лицом. Изображение мертвой юной девчонки, подававшей большие надежды.

– Почему ты в этой куртке?.. – хрипло спросила я, глядя на темно-синюю форму волейбольного клуба. – Шелли…

– Прости, – выдохнул он с легким раздражением, – я только вернулся из соседнего города, не успел переодеться. Знаю не больше твоего.

Я поняла, что зря злюсь на Элиаса. Он все еще был рядом со мной, сидел, прижавшись плечом к моему, протирал засохшую кровь.

– Прости, – я зажмурилась и подняла взгляд к потолку, на котором ярко светила лампа, – слишком хреновая новость…

Остин не стал ничего говорить. Взяв еще одну салфетку, он перевязал ею мою ладонь и затем посмотрел в глаза, чуть улыбаясь, но так, чтобы не показать лишнего, видимо, он правда не успел отдышаться после поездки, а я на него сорвалась.

– Я понимаю, что тебе плохо, – сказал парень спустя некоторое время, провожая взглядом девушек с параллели, – просто это не нам решать. Кто и когда.

– В этот раз тоже животные? – Я смотрела на свою бледную руку, и мне не хотелось верить в происходящее.

– В этот раз нам нельзя ничего обсуждать, – напомнил мне Элиас, звякнув браслетом по столу уже в который раз, отчего меня немного покоробило, – сказали не поднимать шум.

– Департамент слишком много на себя берет, когда дело касается защиты. – К столику придвинулся стул, и Калеб бесцеремонно упал на него, сложив руки на спинке. – Они опять заминают дело. Второй раз. Видимо, это все-таки маньяк. Они покрывают гребаного маньяка! Какого-нибудь бывалого убийцу, черт!

– Тише, – попросил Элиас, – здесь преподаватели. Они тоже будут затыкать нас, так что не шуми.

– Кэра… – мягкая ладонь подруги привычно сжала мне плечо, а сама Лин присела рядом со мной, – все будет хорошо, просто нужно пережить…

– Если это маньяк, то какой-то приближенный к полиции! Ну не может быть такого, чтобы ни единой улики!

– Дикие звери, – хмыкнул Остин, изгибая тонкие губы, – знаете, теперь вообще бредово звучит.

– Норта снова нет… – намекнул Калеб, не глядя на меня, пока Лин рассматривала мою руку.

– Это ты где?

– О забор в парке, – нахмурилась я, – пустяки, заживет через пару дней.

– Норта нет? – вдруг задумчиво повторил Остин, следом опустив взгляд на столик и замерев на пару секунд. – А когда это произошло в первый раз?

– Тогда у него был больничный, – вспомнила Лин, пожав плечами и накрыв мою руку своей, – его не было на парах.

Я понимала, к чему клонят ребята, но пока не собиралась участвовать в дебатах о том, кто убил Шелли Вудс: доказательств нет, пусть многие обстоятельства и пугающе сходятся.

– Кэра была с ним в пятницу, – произнес Калеб, и в его глазах я не увидела ничего, кроме разочарования, – и что вы делали?

– Я показала ему гребаную комиссионку! – Рыкнув, я ударила с силой по столу и завыла, хватаясь за раненую ладонь.

Меня крепче обняла Лин, одной рукой поглаживая плечо и злостно огрызаясь на общего друга:

– Заткнись, при чем тут Кэра?! Тебе лишь бы выставить кого-то виноватым, черт возьми!

– Ребята… – спокойно одернул Элиас, повторяя жест Лин Шоу и кладя теплую ладонь мне на талию, – давайте без ругани. Она ничему не поможет.

– Потому что она водится с Нортом, Лин! – Калеб думал оправдаться, но ошибся – оправдания были не нужны.

Я не хотела произносить ни слова, мне было нужно просто сорваться с места и уйти – подальше, желательно домой, чтобы все это перестало давить, рвать изнутри и опустошать еще сильнее.

Тяжелая рука Остина сжалась на моей талии, когда Миллер вновь заговорил. Лин прикрыла глаза и выдохнула сквозь зубы: мы были слишком громкими, и наша словесная перепалка могла привлечь много лишнего внимания.

– Калеб, назови мне хотя бы одну причину, по которой я не должна вмазать тебе по роже? – протянула подруга. – Я запущу в тебя кружку прямо сейчас!

Элиас молча смотрел на меня, пока я стискивала челюсти и надеялась, что смогу удержаться и не сказать лишнего в порыве ярости. На меня давили стены, давили крики и всеобщая паника.

– Лестера Норта всегда нет рядом! Каждый раз, когда происходит что-нибудь из ряда вон, этот паршивец отсутствует! Он первый начал мутить воду, пытаясь свести все к потусторонней хрени!

– Ты тоже верил в эту, как ты выразился, хрень! – не сдержалась я. – С тобой он и хотел поговорить, когда я услышала Лин! Черт!

Поднявшись с места, я сбросила с себя руки ребят и поняла, что только что проговорилась Элиасу Остину о том, что у меня были галлюцинации. Парень сидел неподвижно, словно анализируя информацию, но догнал меня через пару секунд.

Смуглая рука протянула мой