Рассказы 26. Шаг в бездну - Роман Голотвин

Маячок и правда мигает и подскакивает на всех панелях: то прыгает выше, то убегает левее, то ниже, то снова выше…

– Но, заметь, повреждена только автоматика. Вот тут маленький управляемый подрыв… Да, именно о нем тебе хотел сказать Нарт, но не стал. Он давно все понял… Так вот, автоматика сломана, но вручную прибор работает, даром что вы не умеете управлять этой машинкой без автопилота… И это не говоря о том, что будет, если вы напортачите с двигателем…

– Что?!

– Сейчас, скажу вам по секрету, вы пролетели последний необитаемый сектор Галактики. Уже выскочили за ее пределы, а топлива у вас осталось совсем мало. Едва-едва, чтобы развернуться. Если не успеете – просто сгинете в межзвездной пустоте. Так вот, вам придется перенаправить энергию в реакторе и увеличить мощность.

– Т-ты… помогаешь нам?

– Пока еще нет. Только подсказываю.

– Ты же умер!

– И что? От этого я перестал быть вашим бортмехаником?

– Но… это невозможно.

– В этом мире многое считалось невозможным, – пожимает плечами Диксон. – Когда-то люди бороздили моря на Земле и не представляли себе путешествия в трех измерениях по пространству Космоса. А теперь, гляди-ка, умеют и в четырех. Да и свернутые потихоньку осваивают… Правда, о них я совсем немногое знаю.

– Что было в тех ящиках? – облизнув сухие губы, быстро спрашиваю я.

– Ничего. Они были пусты.

– Тогда на хрена червивые послали нас в этот рейд?! В чем смысл?! Или… Ты говорил, что это террористы готовят восстание и снабжают оружием отдаленные регионы, чтобы их не засекли… Но в ящиках все равно нет ни оружия, ни червей…

– А ты не думал, что Нарт обманул тебя? – лукаво щурится Диксон, закидывая ногу на ногу. На миг я вижу: кровавые сосульки ниже скул, замерзшие глаза…

– Зачем…

– Слушай сюда. – Видение пропадает, Диксон вновь глядит лукаво, точно знает больше меня, но не хочет рассказывать. – Нарт захочет тебя убить. Ты сам поймешь. Будь готов. И в чем смысл миссии – тоже поймешь. Те, кто вас послал, не могли действовать в открытую. Есть у галактической полиции привычка к облавам во времени…

– Кого они хотели арестовать?

– Тех, кого никогда не арестуют! – Он хихикает, неприятно булькая горлом. – Любителей сериалов из следующего века! Тех, кто может заложить микрозаряд в навигационную панель и превратить ваш корабль в космическую могилу. Тех, кто пугает вас посылкой с паразитами, на деле погружая вам пустые ящики.

– Да какой в этом смысл?!

– Паразиты были во мне.

– Ты… был нашей посылкой?

– Что за чушь? Конечно нет. – Диксон заливается хохотом. – Иначе бы вы меня доставили!

– Тогда в чем был смысл? – ору я ему в лицо, которое смеется и на моих глазах облезает красными лоскутами, превращаясь в разлохмаченную выстрелом пасть. – Какой в этом был смысл?!

* * *

То ли от бульона, то ли от очередного странного сна со слишком умным мертвым Диксоном, то ли от проснувшегося наконец иммунитета – мне полегчало. Я прихожу в себя с чистой и ясной головой. Хочется есть, и я наскоро готовлю себе дежурный перекус из крупы и консервов. Нарт усаживается рядом, хлебая последнее пиво, с кривой мрачноватой усмешкой на небритом лице. Включает голошахматы и делает ход.

– Давай-ка, а?.. А то сам с собой уже не могу.

И тогда что-то происходит.

Я машинально отвечаю ему. На другой ход отвечаю еще, потом снова. Он едва успевает оторвать пальцы от клетки, когда я уже бросаю руку, чтобы сделать свой ход.

– Ты чего это? – нервно бросает он, видя, как мои фигуры обступают его и слабая защита, выстроенная заученным дебютом, разваливается, превращаясь в ловушку.

Первая партия длится шесть минут. Вторая – десять, только потому, что он дольше думает. Я точно открыл в себе неведомый талант, очнувшись от болезни. Доска с расположением фигур и все ветвистое дерево ходов возникает перед моим мысленным взором – я готов к любому действию Нарта, заранее загоняя его в угол. Все партии уже сыграны в моей голове, остается лишь рутина – работать пальцами, двигая фигуры.

Меня пугает, как я в одночасье, сам этого не поняв, превратился в гроссмейстера. После трех разгромных партий Нарт внимательно глядит мне в глаза:

– Что с тобой? – шепчет он.

Мы оба догадываемся, что произошло. Я жестом показываю ему молчать. Осторожно встаю, двигаюсь в рубку, специально поворачиваюсь к нему спиной, чтобы он не стеснялся взять нож со стола. Отмечаю, что вижу это как наяву. Просто знаю.

Начинка навигационной панели становится ясной и простой. Я вижу, как она работает, потому что вижу, как ее когда-то собирали. Пробегаю взглядом вдоль прямой-времени, отменяющей всякий полет и вращение, вижу, как эту крышку снимал Диксон, закладывая малюсенький шарик взрывчатки. Как точно он все рассчитал – попортил автоматику, оставив всю остальную панель рабочей.

Еще и таймер выставил, сволочь, чтобы это случилось в самый разгар моей болезни. Болезни…

Мысленно прокручиваю пленку назад – вижу, как, дежуря в свою смену на камбузе, наш бортмеханик чихает в салфетку личинками мозгового паразита и стряхивает их в мою порцию. Отлично, малыш, превосходно. Только почему ты не сделал того же с Нартом?..

Я проматываю пленку вперед, намереваясь получить ответы в будущем, но сперва натыкаюсь на что-то более интересное. Нарт подождет. Сперва нужно спастись.

С каждой секундой пробужденный червями дар усиливается, я начинаю понимать всю подоплеку этой зловещей интриги. Понимаю Диксона, который мерещился мне в видениях, понимаю свой вспыхнувший гроссмейстерский гений, понимаю устройство двигателя и руля, понимаю структуру свернутых пространств и четырехмерного континуума, в котором отлично работают наши корабли и об который люди со своим куцым восприятием позорно ломают глаза и мозги, не в силах его увидеть.

…Прихожу в себя перед светящейся разноцветными огнями панелью реактора. Проматываю время на несколько дней назад и вновь вижу перед собой призрачного Диксона в моей каюте, играющего кнопками, объясняющего устройство вакуумного щита и четырехмерного двигателя. Он делает то, что нужно мне сейчас, моя задача – лишь повторить. Проматываю еще дальше – вижу, как он стоит тут же, где стою я, и настраивает реактор. Я вижу исходные параметры, нынешние и будущие. Знаю, что делать, – потому что это знал и делал Диксон… и потому что это буду знать и делать я. Через несколько секунд.

Поглаживаю кожух своими непривычно тонкими узловатыми пальцами. Он такой же прохладный, как и весь металл на корабле. Даже не скажешь, что внутри кипит невидимый, запрятанный в свернутых измерениях бездонный колодец отрицательной энергии. Искрится и