Рассказы 26. Шаг в бездну - Роман Голотвин

Забывший о боли, испуганный и ничтожный, Нарт вздрагивает, услышав двойной щелчок – это я дергаю цевье, досылая патрон.

– И ты просто возьмешь… и откажешься от своей человечности? – обреченно шепчет он.

– А кому она нужна?

Выстрел разносит голову Нарта по всему камбузу. Я бросаю оружие и последний раз позволяю себе печально вздохнуть. В последний момент он пытался робко защититься руками. Теми руками, которые меняли мне компрессы и поили водой, пока в моем мозгу плодились и размножались пси-черви.

Вот почему Диксон не стал заражать Нарта. Почему оставил его в живых. Я догадывался об этом с самого начала. Чтобы создать Культ, я должен был сделать выбор – и я сделал его. Эти судорожно вскинутые перед слепым лицом руки я запомню навсегда. Именно они навеки останутся для меня последним мостом к моей человечности. Мостом, который я только что сжег.

Роман Голотвин

Нечестно

Крыса была крупная, серо-рыжая и совершенно дохлая. Настолько, что казалась дурацкой искусственной подделкой под крысу, слепленной руками неумелого чучельника. Рус даже преодолел брезгливость и легонько пошевелил ее носком кроссовки. Сразу понял, что настоящая.

– Это Серега с дружками ее убили сегодня утром.

Руслан обернулся на голос. Дина, третьеклассница из сорок второй квартиры, стояла на площадке первого этажа и смотрела на него. Нет, не на него. Зажав ободранными коленками портфель, черкала что-то в тетрадке яркой желтой ручкой.

– Здоровая какая, – сказал Руслан, – такая кошку сожрет – не заметит…

– Вот и они кричали, что большая. Думали, крысиного короля поймали. По подъезду полчаса гоняли, орали, как бешеные тарашки!

Рус видел, что ей все равно. Крыса была мертвой и хоть и страшноватой, но уже чуть надоевшей историей.

– Это четвертая уже, – сообщила девочка, вкладывая ручку в тетрадку и деловито убирая ее в портфель. – Свисток у Сережки какой-то есть, я слышала, как трепались. Смастерили по инструкции переводной, звука почти нет, так, писк какой-то… зато крыски слышат. Они свистят, крыса вылезает… Вот и охотятся…

«Охотники…» – подумал Рус, прикрывая крысу рекламной газетой из почтового ящика. Газеты не хватило, морда и задние лапы с длинным хвостом торчали с двух сторон.

– Трогать не советую, – сказал Руслан, запирая ящик и заталкивая ключи во внешний карман рюкзака. – Крысы – переносчики болезней и паразитов. Скажи отцу, если дома, чтобы отнес в мусорку. Если перчатки есть.

Он вышел из подъезда и оглянулся. Дина, вытянув шею, смотрела на крысу.

К полудню рабочие поисковые чаты в телеграме выбесили окончательно. Любому волонтеру поискового отряда полагалось держать их под рукой, чтобы откликнуться сразу, если есть возможность. Но сегодня день был какой-то безумный, оповещения и голосовые летели нескончаемым потоком, и сначала Руслан выключил звук на смартфоне, а потом и вовсе убрал вибрирующий аппарат подальше. Так работалось намного легче. Ремонт электронной бытовой техники тоже требует сосредоточенности и тишины.

Через час он снова посмотрел на телефон на полке, но в руки не взял. «Поживут еще пару часов без меня», – сердито подумал он и тут увидел в окно Шерифа и Нерпу. Они вылезали из командирской машины. Кэп за рулем был мрачнее тучи.

Твою ж мать, подумал Рус, бросая тестер и поспешно хватая телефон. 12 пропущенных, 635 сообщений в телеге.

– Ну чего? – Он встретил их на пороге своей конторки, чтобы не травмировать опять начальника смены оранжевыми жилетами поисковиков.

– Ты оглох, что ли? – Нерпа была злая, и Рус вспомнил, что зовут ее Стася и позывной себе она не придумала, а заслужила милыми глазками и железным характером (кто знает нерп, тот Стасю не подколет). – Там ребенок пропал, адрес твой, дом твой, ты всех знаешь – кому ехать, кроме тебя? Аглая на месте, опрашивает, поехали.

Сказала как отрезала.

Руслан, сердито сопя, побежал отпрашиваться, и через пять минут они уже летели на его задрипанных «жигулях» домой.

Рус глубоко внутри не любил свою «вторую работу», как он называл поисковый отряд. Да и какая это была работа? Так шутили сами волонтеры, и так же забавно называли «зарплатой» скинутое в чат сообщение от родственников найденной бабушки. В духе: «Сынки, спасибо вам, поклон до земли за маму, за то, что нашли ее быстро и не дали умереть!». Сколько таких зарплат он помнил? Много.

Раньше всегда странно и косо смотрел на всяких волонтеров, недоумевал, как можно ночью из дома срываться куда-то в лес или нестись сломя голову по дворам, опрашивая людей, а утром не спамши бежать на основную работу, которую никто не отменял. И как-то само получилось прилипнуть. Съездил на один поиск, быстро нашли мальчика. Съездил на другой, ориентировки клеил весь вечер по дворам. Потом вдруг выучился на старшего поисковой группы, и даже нашел вместе с ребятами за последние полгода шестерых потеряшек.

Он клял себя последними словами, лепил отмазки перед начальством и ехал на поиски, ночевал в своей шестерке, рыскал по окрестным лесам с парнями и девчатами из отряда. Людей находили, везли в тряской скорой, хлопали по плечам медиков и друг друга, и было это горячее тесное чувство в груди, что перехитрили, выдернули человека из небытия, привезли домой. Было и по-другому, когда не успевали, и тогда он еще больше не любил эту свою «работу», за которую зарплату получал усталостью и сожженными нервными клетками. Не любил и не уходил.

У подъезда Рус снова вспомнил про крысу, но ничего не было на полу у двери, только валялась измятая рекламная газета. На четвертый он поднялся почти бегом, возле двери Чикишевых стояла забытая бутылка с минералкой. Он подхватил ее и осторожно постучал. Открыл отец Сергея, большой и грузный, похожий на сенбернара, Евгений… Алексеевич вроде, поспешно вспоминал Рус, кивая и оглядываясь. Чикишев-старший мотнул подбородком в сторону кухни.

Аглая почти закончила с матерью, были уже записаны подробно приметы, во что был одет, кто видел последний раз, составлен список родственников, друзей, знакомых и мест, куда мальчик мог уйти. Руслан стоял в дверях кухни, не вмешиваясь, и только когда опрос закончили, сказал, словно невзначай:

– Теть Тань, они с утра тут крысу по подъезду гоняли с приятелями. Может, она укусила кого? Не говорил Сережка-то?

– Гоняли. – Сережина мама была женщиной твердой, и по тону Рус понял, что про крыс в этой квартире уже говорили. – Я тыщу раз ему говорила…

Она замолчала, закрыв рот себе рукой, словно глотая несказанные слова. Рус кивнул и вышел вслед за Аглаей. В подъезде он вспомнил про минералку и