Глубина - Крейг Дэвидсон

После каждой стрижки парикмахер показывал Люку затылок в зеркале, телескопически выдвигавшемся из стены на стальном кронштейне. Когда он наклонял зеркало, иногда Люк видел Клэйтона или отца, уткнувшегося носом в журнал. «Зеркало помогает увидеть истинное лицо, – думал Люк раньше. – То, как выглядит человек, когда не знает, что на него смотрят».

Разум Люка вернулся к тем детским впечатлениям – к зеркалу, обличавшему тайные образы мира, – когда его взгляд сосредоточился на внутренних помещениях «Триеста». Перспектива с какого-то перепугу сместилась, как при взгляде в наклоненное зеркало парикмахера; стало видно то, чего он ну никак видеть не мог. Предательское тепло разлилось по телу. Смоляная чернота погрузила его в подобие кратковременного транса, и Люк вгляделся получше, совершенно завороженный. Дыхание сделалось сиплым, как через вату.

Там что-то двигалось?

Плавно и переливчато, украдкой. С еле уловимым шорохом – на ум тут же пришли крабы-призраки[8], переползающие один через другого, копошащиеся в мелких приливных бассейнах.

– Что случилось, док?

Люк с трудом отвел взгляд от прохода.

– Какой-то обман зрения, – прохрипел он.

– Здесь такое бывает, – успокоила его Эл. – Свет отражается по-другому и поглощается как-то странно…

«Не ходи туда!» – пронзительно закричал голос в голове Люка.

Какой у него был выбор? Что он мог сказать в свое оправдание? «Извините, я не смог внести свой вклад в спасение человечества, потому что немножечко боюсь темноты?»

Собравшись с духом, Люк буквально вытолкнул себя навстречу воронке из чернильной тьмы.

3

Он неуклюже перевалился через порог, но внутренний голос даже через все заглушки и заслонки продолжал твердить: нет-нет-нет-нет, тебе туда лучше не соваться!

Под ногами не оказалось никакого амортизирующего покрытия – просто сталь, стылая и заиндевевшая, как внутренности морозильной камеры. Поскользнувшись, Люк с размаху приложился о пол. Боль пронзила ключицу и поднялась к самому горлу.

Шлюз «Челленджера» захлопнулся за ним.

Люк перекатился, прижав колени к груди. На лбу уже надувалась шишка. На полу мигали огни, как на взлетно-посадочной полосе аэропорта. Они мало чем помогали – Люк не мог ничего разобрать даже на расстоянии шести футов от него в любом направлении.

«Господи, ну и холодрыга. Не может быть, чтобы такая температура царила на всей станции – все бы тут попросту околели!»

«А кто сказал, что они до сих пор живы? – спросил другой голос, до одури похожий на материнский. – Где гарантия, что они не сдохли тут, Лукас, дорогуша?»

Прямо над головой послышался шум: дап-дап-дап-дап – звук, похожий на топоток нетерпеливой ребятни. Как водится, образ вырисовался в голове Люка в самых неприятных красках: стайка растрепанных и промокших ребятишек с вытаращенными глазами носится где-то там, над ним.

«Где, черт возьми, Эл?»

Люк замер, чувствуя выброс адреналина в кровь. Его голова уткнулась в потолок – он не мог выпрямиться в тоннеле в полный рост. Слишком низко. Клаустрофобия тут же дала о себе знать – собственная кожа стала казаться слишком тесным узилищем. «Это гробница, – подумал Люк. – Не что иное, как огромный подводный склеп, и я в нем брошен».

Кто-то засмеялся.

Кровь Люка застыла. Сухая, безжизненная пыль покрыла его вены, словно его накачали быстросохнущим цементом.

Да, ошибки быть не может. Это не уже знакомое «дап-дап-дап» сверху. Несомненно, тут кто-то смеялся. Кто-то в глубине тоннеля.

Мальчишеский смех.

«Не может быть, чтобы это был…»

– Зак?..

Люк зажал рот рукой. Он не мог поверить, что произнес это имя – особенно здесь, на дне океана, в полном отрыве от мира. Щеки запылали от стыда.

Конечно, его пропавшего сынишки здесь нет.

Его нет нигде на земле – он на небесах. Теперь он в безопасности.

«Наверняка ты этого не знаешь».

Его мать снова вторглась в его голову, заговорила голосом одновременно сладким и резким.

«Его так и не нашли, верно? Он может быть где угодно, Лукас. Где угодно».

Позади что-то шелохнулось, и Люк резко обернулся. Звук повторился – робкое, отрывистое шуршание. Люка так и подмывало налечь всем телом на шлюз, забарабанить по перегородке, закричать, чтобы ему открыли, – но вместо этого он прислушался чутче, спешно выискивая глазами источник звука.

Чье-то ритмичное дыхание доносилось из темноты. В двадцати ярдах от него из мрака вырисовывалась фигура, неподвижно припавшая на корточки. Люк едва мог различить глаза – пару увлажненных драгоценных камушков – и белесый шлейф дыхания.

«Давай же, – подумал он, сжав кулаки. – Подходи, если вообще собираешься».

И оно собралось – и подошло весьма охотно, быстро цокая когтями по полу.

Люк замахнулся, мучая вопросами разум, сжавшийся от страха в горошину: можно ли с этим бороться обычными способами – кулаками, ногами и зубами? Какие средства хороши против чудовищ?

Кулак, не нанеся вреда, мазнул над головой существа, а затем оно прыгнуло на Люка.

Тяжело дыша, поскуливая и виляя хвостом.

4

Это был лабрадор-ретривер шоколадного окраса.

Собака обошла вокруг ног Люка, ткнулась мордой ему в колено и скорбно заскулила.

– О господи… Эй! Все в порядке, мальчик, – сказал Люк, гладя собаку за ушами. – Хотя, вижу, ты девочка.

Собака выглядела здоровой, хотя и несколько исхудавшей и явно очень замерзшей. Ее задние лапы дрожали. Она засунула морду под мышку Люка и копалась там, пока ее голова не высунулась у него под рукой.

Видимо, она содержалась в лабораториях Клэйтона как опытный образец. Означало ли это, что все остальные подопытные – хотя Люку не нравилось думать о них в клинических терминах братца – тоже выбрались из клеток?

Шлюз разверзся снова. Показались сперва ботинки, а затем и вся Эл. Она оглядела тоннель в обоих направлениях. Только потом ее взгляд остановился на Люке.

– У тебя ссадина на руке, – заметила она. – Кровь идет.

– Я знаю. Поскользнулся, ободрал кожу о сталь. Ерунда. Чего ты так долго копалась?

– Сработало аварийное закрытие шлюза после того, как ты вышел. Непредвиденная и незапланированная фигня. Мне пришлось отпирать все предохранительные замки вручную.

У Эл был фонарик. Когда она включила его, Люк понял, что они стоят перед развилкой. Тоннель забирал на девяносто градусов влево и вправо – где-то в тридцати ярдах впереди.

Проход был яйцевидным: более узким вверху, более широким внизу. Вдоль стен шли трубы и трубки, каждая со своей пометкой. Люку показалось, что многие из них обмотаны изолентой, и когда он подошел поближе, то, присвистнув, убедился, что глаза не обманули. Та самая черная изолента, «стомильный стоппер», как ее называли военные; производители этой штуки утверждали, что несколько слоев ленты способны остановить джип, несущийся