Палач - Виктория Алекс

Павел ушел на кухню. Марина слышала из спальни, как хлопают дверцы шкафчиков, как муж перебирает тюбики с мазями и кремами в поисках нужного, его тихие шаги в тапочках по полу…. А потом она провалилась в сон, так его и не дождавшись. Ее настолько вымотал этот день, что ей даже ничего не снилось. Все мысли и тревоги на какой-то короткий период будто выветрились из головы, дав своей хозяйке долгожданный отдых.

Когда Марина проснулась, она обнаружила тюбик с мазью, лежащий на прикроватной тумбочке. Павла рядом не было, а из кухни раздавался аппетитный запах свежезаваренного кофе и омлета. Она потянулась в постели, потрогала рукой лицо – кажется, опухоль немного сошла, села и спустила ноги на пол.

Когда она вошла на кухню, то увидела уже накрытый к завтраку стол и своих любимых мужчин. Вася помогал Павлу раскладывать омлет по тарелкам.

– Мама, – радостно вскрикнул мальчик, передал лопатку Павлу и бросился к матери.

– Сынок, – Марина присела, обняла Васю, крепко прижала к себе. – Ты встал так рано, чтобы приготовить мне завтрак?

– Папа сказал, что так поступают настоящие мужчины! – ответил Вася. Он взял Марину за руку, потянул к столу, неловко отодвинул стул.

Марина с любовью посмотрела на мужа и благодарно улыбнулась. Каким бы тяжелым ни выдался предстоящий рабочий день, вот только ради этих маленьких моментов домашнего уюта и счастья, стоило радоваться жизни.

Глава 18.

В участок Марина пришла ближе к обеду. Солнце уже поднялось высоко, и через мутные окна коридора пробивались яркие лучи, высвечивая танцующие пылинки в воздухе. Той прохлады, что принес с собой вчерашний ливень, будто и не бывало. Жара вернулась снова, хоть и не такая изнуряющая, но все же заставлявшая форточки в помещениях держать открытыми настежь, чтобы создавалось хоть какое-то подобие сквозняка.

Марина вошла в кабинет. Илья уже был на месте. Он поднял голову от монитора, и она отметила, что у напарника под глазами залегли глубокие тени, но взгляд оставался ясным, цепким.

– Ну и вид, – сказал он вместо приветствия.

– Спасибо, – огрызнулась Марина, скидывая сумку на стул. – Комплименты от тебя такая редкость!

– Муж оценил? – спросил Илья, возвращаясь к клавиатуре.

– А то! – хмыкнула Марина. – Даже присвистнул! Благо сын оказался тактичным, сделал вид, что ничего не замечает.

– Настоящий мужик растет, – усмехнулся Илья.

– Настолько ужасно выглядит?

Марина сегодня провела в ванной больше времени, чем положено, пытаясь замаскировать сине-желтые синяки. Но тональный крем почти никак не помог. Только подчеркнул рельефность и придал лицу болезненный землистый оттенок.

– Ну в целом… Не ужасно, – усмехнулся Илья. – Я бы сказал – устрашающе. Такой бывалый следователь.

Марина подошла к своему столу, села, взяла в руки стопка распечатанных фотографий, изъятых из квартиры Кляра. На некоторых были изображены лица детей, погибших после отравления в детском саду, на других – план завода, схемы и вырезки из газет с заголовками о коррупции и безнаказанности.

– С постов пока ничего, – сообщил Илья, прокручивая сводку. – План перехват запущен со вчерашнего вечера , но машину Кляра так и не нашли. Патрульные сейчас прочесывают город, ориентировки дали на радио и телевидение. На вокзалах, автостанциях, в аэропорту – везде наши люди. Вряд ли он там проскочит.

Марина кивнула, не оборачиваясь. Она рассматривала одну из фотографий – крупный портрет Нефедова с выколотыми глазами из квартиры Кляра.

– Он не дурак, – сказала она наконец. – Кляр продумал все, чтобы убить Нефедова. И наверняка продумал, где будет прятаться, если его раскроют. Он не поедет на вокзал и не сядет в самолет. Он затаится.

– Где? – Илья откинулся на спинку кресла, потер уставшие глаза.

– Вот это нам и предстоит выяснить.

Марина встала, подошла к свободной стене, где они с Ильей повесили несколько лет назад вторую доску для особо сложных дел. Она начала прикалывать фотографии из стопки – сначала те, что с планами и схемами, затем снимки детей, портрет Нефедова. Каждую новую картинку она разглядывала подолгу, словно надеялась, что бумага заговорит.

Илья молча наблюдал за ней, не мешая. Он знал, что у нее есть свой метод – разложить все по полочкам, а потом смотреть на общую картину. Но сегодня Марина выглядела не просто сосредоточенной – она выглядела встревоженной.

– Что-то не так? – спросил он наконец.

Марина отступила на шаг, оглядывая получившуюся композицию.

– Что-то меня гложет, – призналась она. – Да, с этим делом что-то не так. Я пока не могу понять, что именно. Но чувствую.

– Какое-то конкретное «что-то»?

– Нет, – она покачала головой. – Пока нет. Но оставим это на потом. Сначала нужно поймать Кляра.

Она обернулась к Илье, задумчиво потерла пальцы на правой руке.

– Что ты успел узнать про него? Какая-нибудь еще недвижимость на нем зарегистрирована? Или на его сестру, на мужа сестры, на ближайших родственников?

Илья застучал по клавиатуре, открывая нужные базы.

– Так... На самом Кляре зарегистрирована только та квартира, которую мы вчера осматривали. Дом и гараж – на Ольге и Федоре, совместная собственность. Все. Больше ничего. Других родственников я не нашел.

– Да, он же говорил, что мать у них умерла несколько лет назад, – кивнула Марина.

– Дом унаследовала Ольга по завещанию. И когда вступила в наследство, сразу продала, – закончил Илья. – Это все.

Марина задумалась на секунду, потом обернулась к Илье и взяла свою сумку.

– Значит, возвращаемся к Измайловым.

– К ним? – удивился Илья. – Ты думаешь, они что-то знают? Если он с ними не общался...

– Может, с Федором и не общался, – перебила Марина, указывая на доску, где в центре висела фотография Нефедова с выколотыми глазами. – Но с Ольгой, думаю, очень даже тесно.

Илья посмотрел на фотографии – на лица детей, на схемы завода, на вырезки из газет, собранные с такой одержимостью.

– Да, ты говорила уже об этом. Ты думаешь, он сделал это ради сестры? – спросил он.

– А ты посмотри, – Марина подошла к доске, провела пальцами по снимку погибшего Дениса Измайлова. – Если бы ему было все равно на сестру и погибшего племянника, разве стал бы он затевать такое?

Она обвела рукой всю композицию.

– Это не спонтанная месть, Илья.