Леший. Царь ледяной пустоши - Артур Гедеон

ведь такое всегда считалось наказанием Божьим. Говорили, что связался Губин с нечистой силой, что поселилась прямо в его доме или под ним, и она всецело руководила купчиной. А потом, после смерти Ануфрия Даниловича, в центре его домины в подвале нашли престранный колодец. И так он был спрятан, будто хранил все тайны мира. Но когда открыли его, оттуда пошел такой смрад, что тот колодец вновь закрыли и больше уже не трогали. И решили самое худое…

– Позвольте, я догадаюсь, Андрон Серафимович, – сказал Андрей.

– Ну попробуйте.

Люся помыла в ванной руки и торжественно внесла торт. Поверх прозрачной крышки лежала уже раскрытая плитка шоколада. Она поставила торт в середине стола и сказала:

– Пойду опять готовить чай.

– Очень хорошо, милая, иди. Мне надо договорить с нашим гостем. – И когда внучка ушла, добавил: – Ну, так что скажете, Андрей Петрович? Что самое худое подумали свидетели?

– Сейчас во мне следователь из убойного заговорит, а не историк.

– Отлично! И что он скажет, этот следователь?

– Что этот колодец набит покойницами, несчастными женщинами и девушками, которых он приносил в жертву.

– Верно! – воскликнул старик Брусникин. – В самую точку! Но проверять это никто не решился. В Гражданскую войну в этой усадьбе поочередно отбивались от противника то белые, то красные, то бандиты. Из пушек по ней палили, горела она, разрушаться стала. Крыша провалилась, полы тоже. И в конце концов, как и многие русские усадьбы, дворец купчины Губина просто зачах и стал гибнуть. Только дом для прислуги странным образом и сохранился. Со временем он и складом был пиломатериалов, и столярной мастерской, а потом сделали из него детский садик. А на том самом месте, где предположительно находился колодец, в центре дворца-усадьбы, соорудили детскую площадку. Закатали асфальтом, поставили турники, качели, прочая и прочая. Так что сгинула усадьба купчины Губина раз и навсегда. Вот так.

На пороге гостиной появилась Люся с электрочайником в руках:

– Ну что, будем пить чай? По второму кругу? – Она поймала взгляд гостя и улыбнулась ему. – С тортом в розочках?

– Чашку чая, и я поеду, – сказал Крымов. – Дел еще невпроворот.

Уже через полчаса Андрей был на улице. Он собирался немедленно ехать к Долгополову. Рассказать было что. Вот только для начала позвонит старику-долгожителю, предупредит его. Крымов уже подходил к машине, когда зазвонил его телефон.

Это была Катерина из Синеборья.

– Здравствуйте, Андрей! – едва он включился, быстро и взволнованно заговорила она. – Это Катерина Голубкова! Из Синего Бора! Вы узнали меня, Андрей?

– Тише, тише. Я узнал вас, Катюша, – ответил детектив. – Здравствуйте. У вас голос слишком взволнованный, что случилось?

– Конечно, взволнованный. Я тут с ума схожу. С Агафьей творится такое…

– Что именно такое?

– Плохое что-то.

– Да что именно – плохое? Говорите толком.

– Она пророчествовать стала. И все больше про себя. Глаза остекленевшие, смотреть на нее страшно, и говорит, говорит…

– Что она говорит?

– Я пришлю вам запись, Андрей, то, что ночью я записала, сразу после разговора с ней. Будить я вас не стала. Мне нужно было выговориться. А вы потом сами решайте, как быть.

– Хорошо, присылайте, – ответил Крымов.

Через полминуты он получил ролик. Нажал на кнопку.

Катя в ночной рубашке сидела в своей спальне и говорила срывающимся голосом: «Сегодня ночью Агафья ненадолго пришла в себя и заговорила по-человечески: мол, я вижу то, чего не хочу видеть, но это приходит само. И мне страшно – так страшно еще никогда не было, Катюша». Я спрашиваю: «Что ты видишь?» Она говорит: «Огонь, много огня! Режет он меня ножом на куски. Рвет меня на части, Катюша!» Я ей говорю: «Ты и прежде пожары видела». А она: «Тут другое! Ребеночка своего вижу – его огонь адский тоже рвет и режет!» «Да что ты такое говоришь? – я ее спрашиваю. – Чего беду кличешь? Что тебе опять приснилось?» А она: «Не приснилось – так будет! И люблю я его, и ненавижу». «Кого? – спрашиваю. – Кого, Агафья, ты любишь и ненавидишь?» «Сыночка моего. – Потом помолчала и снова заговорила: – Нельзя мне тогда грешить было, никак нельзя! Нельзя было поддаваться искушению!» «Ты все про ту баню, что ли? – спрашиваю я ее. – Опять за старое? Почти год назад было». А она говорит мне: «Другие умирали, а этот выживет. Мой выживет! Вижу я! Его вижу! Господи, страшно как! Вижу, как выживет и каким станет! Все вижу, Катя! Вижу, как мир рушиться будет! Не могу я этого допустить, Катюша! Никак не могу!» И тут она вновь забываться стала. Речь ее путаться начала опять. Такое понесла. Говорит: «Вижу две дорожки, и обе горькие. Тут миру конец, там мне конец. Я уже все решила. Завтра на Медвежью горку пойду. Когда к Синеборью гроза приближаться станет, тогда и выйду из дома. Так надо, Катя, так надо…» А я: «Кому надо?» А Катюша мне: «Всем так лучше будет!» Потом долго молчала и вдруг как заговорит: «Вот когда муж мой появится, вот когда он нагрянет, после той грозы он нагрянет, вот когда он всех проклянет! – Она даже кулачками потрясла. – Завтра все случится, завтра!..»

Ролик закончился, и Крымов немедленно перезвонил Катерине.

– Ну и что это было? – спросил он. – Как все это понимать?

– А понимайте как хотите, Андрей. Но я погоду слушала: к нашему Синеборью страшная гроза движется. Завтра у нас светопреставление будет. Приезжайте, прошу вас, обязательно приезжайте…

Крымов дал отбой и перезвонил Долгополову. Сказал:

– У меня шикарная история о купчине Губине, старосте Синеборья, страшном и загадочном человечище, превратившемся из предприимчивого купчишки в кабана-воротилу, не без помощи потусторонних сил, как думали его современники, а еще тревожный звонок из того же Синего Бора, от одной мадам, где ждут моей помощи. Как поступим, Антон Антонович?

Долгополов ответил:

– Берите самое необходимое, Андрей Петрович, и приезжайте ко мне, заночуете в гостиной, а завтра вместе рванем в Синий Бор. Тем более, и мне есть что рассказать вам. Много чего есть рассказать и показать, господин сыщик!

– Я еду, ждите, – только и ответил Крымов.

Глава вторая

Гром небесный

1

Пролетев через город, уже через пару часов Крымов сидел в чудесном саду Долгополова за круглым столом и рассказывал историю, только что услышанную от профессора Брусникина. Но и тут, в доме Долгополова, кипела работа. Не сидел на месте мощный старичок с пенной седой шевелюрой и такими же роскошными бакенбардами. Бодрый старик весь стол заложил книгами, картами, распечатками документов, несомненно, выуженных из