Умри тихо, мой ангел - Андреас Гётц

Саша отложил в сторону комикс. У него пропало желание следить за очередным приступом ярости Халка. Через открытую балконную дверь соседней квартиры до него то и дело доносились обрывки коротких разговоров. Какая мебель должна стоять в той или иной комнате, какой ящик и куда следует отнести, какую полку прибить на ту или иную стену. Между тем он подслушал и имя смуглой девушки: Джой.

Красивое имя, подумал он. Интересно, это ее настоящее имя? Или всего лишь прозвище? У этих америкашек часто бывают имена, имеющие смысловое значение: Джой — радость; Хоуп — надежда; Грейс… Наверняка это тоже что-то означало, только он никак не мог вспомнить, что именно. Значит, выходит, она американка? Правда, обе женщины разговаривали между собой на безупречном немецком.

— Вид отсюда не такой уж и потрясающий, — неожиданно послышалось так громко, словно она стояла рядом с ним. В принципе, так оно почти и было, их отделяла друг от друга только тонкая балконная перегородка. Правда, голос этой Джой был не очень похож на голос юной девушки, он был, пожалуй, немного глуховат и даже несколько сипловат. А может быть, она была дочерью какого-нибудь известного исполнителя блюзов из Нового Орлеана, в шутку подумал он.

Через несколько секунд из соседней квартиры донесся громкий металлический перезвон, очевидно, юная соседка копалась в ящике с инструментами.

— Где же отвертка для винтов с крестообразным шлицем? Мама, она у тебя?

— У меня? — донеслось эхом из глубины квартиры. — Ну, разумеется, в левом кармане джинсов.

— Блин. Неужели мы забыли ее взять?

— Понятия не имею. Я даже не знаю, как эта штуковина выглядит.

— Ну просто отлично!

Саша усмехнулся, между делом сунул руку в задний карман джинсов и испугался. Черт, подумал он. Он же совсем забыл положить в карман мобильник. Если тем временем его мать звонила или посылала эсэмэску, то наверняка она уже беспокоилась. Он опрометью бросился внутрь квартиры, нашел телефон на столике в прихожей и проверил, не было ли пропущенных вызовов или свежих сообщений. Но ничего такого не оказалось.

Может быть, у его матери просто еще не было времени, чтобы позвонить ему. А если с ней что-нибудь случилось? У него в животе тотчас возникло неприятное ощущение, которое было ему слишком хорошо знакомо. Саша знал, что оно не пройдет до тех пор, пока она наконец не позвонит. Или он сам не позвонит ей. Он отыскал в адресной книге контактов своего телефона номер ее мобильника, вызвал его на дисплей, но никак не решался позвонить. Его мать не любила, когда он без особой причины беспокоил ее во время работы.

Я только спрошу ее, что она хочет на ужин, подумал он, против этого она ничего не сможет возразить, и… В этот момент пронзительно зазвонил дверной звонок. Саше показалось, что этот въедливый звук заставил вибрировать каждое нервное окончание в его теле. У него бешено заколотилось сердце. Ему стало трудно дышать. Его бросило в пот. Если он откроет… Там, за дверью, двое суровых мужчин, они подойдут к нему со смущенными лицами. Твоя мать… Нам очень жаль… Нет! Только не подходи к двери, предупредил его внутренний голос. Да, ни в коем случае не подходить к двери!

— Дело дрянь, никого нет дома, — услышал он через некоторое время глухой, сиплый голос девушки, доносившийся с лестничной площадки.

Новая соседка!

Это всего лишь их новая соседка.

Почему же никак не проходит этот проклятый страх?

Напряжение спало только после того, как он услышал, наконец, скрежет ключа в замке. Еще один день, когда она вернулась домой живой и здоровой. Даже если и на полчаса позже, чем обещала. Но он не станет упрекать ее. Стараясь держаться как можно спокойнее и раскованнее, он появился в проеме кухонной двери.

— Привет, мама, ну наконец-то ты дома. Тогда я, пожалуй, поставлю пиццу в духовку.

— Обязательно! Я умираю от голода.

Саша подошел к столу, засунул в духовку противень с самодельной пиццей и поставил таймер.

— Двадцать пять минут, — сказал он.

Его мать со стоном опустилась на стул и сбросила туфли.

— Как прошел твой день? Были какие-нибудь интересные происшествия?

Тем временем она взяла ломтик белого хлеба, отломила кусочек и сунула его себе в рот.

— Девушка покончила с собой, — сказала она, продолжая жевать. — С помощью цианистого калия. Что вообще-то довольно странно. Как шестнадцатилетняя школьница смогла получить доступ к цианистому калию?

Однако Саша не нашел это чем-то необычным.

— В наше время в Интернете можно найти все что угодно.

— Вероятно.

— И теперь ты должна выяснить, кто достал ей этот яд?

— Будет трудно, но мы попытаемся.

В этот момент зазвонил ее мобильник. Надеюсь, ей не придется снова уйти, сразу же подумал Саша. Его мать достала из кармана джинсов свой смартфон и ответила на вызов:

— Илона Шмидт… Да… Сделаю завтра первым делом с утра… И вам спокойного окончания рабочего дня.

Она выключила мобильник и отложила его в сторону.

Тем временем Саша взял бутылку кьянти, стоявшую на сервировочном столе. От своего отца он знал, что вкус вина полностью раскрывается только тогда, когда вино смогло подышать. Поэтому он открыл бутылку итальянского сухого красного вина еще полчаса тому назад. Теперь он наполнил до половины бокал матери.

— И как тебе наши новые соседи? — спросила она. — Уже сложилось первое впечатление о них? Я имею в виду, кроме ящиков с вещами, стоящими на лестничной площадке.

— Трудно сказать что-то определенное. Довольно шумные.

Его мать со стоном откинулась на спинку стула. Саша уже знал, что последует за этим.

— О, Саша, дорогой, не затруднит ли тебя помассировать твоей старушке матери затылок и шею, пока готовится пицца? У меня опять все так занемело.

— Нет проблем.

Раньше это всегда делал его отец.

Саша встал позади нее и начал массировать ей плечи, шею и затылок. Ее мышцы были словно одеревеневшие.

— Это просто потрясающе, — сказала она некоторое время спустя. — Ты буквально спасаешь мне жизнь!

Саша не смог удержаться от улыбки.

Кухня все больше и больше наполнялась ароматом расплавленного сыра, орегано и базилика. Наконец прозвучал звонок, установленное на часах время истекло, и духовка автоматически отключилась. Саша оставил плечи своей матери в покое и подошел к плите, чтобы достать пиццу из духовки.

— Отлично.

При виде помидор, порезанного кольцами лука, оливок, ветчины и пеперони у него потекли слюнки. Он выложил на