Черные крылья, наследница пепла - Анастасия Понамарёва

— Бегство... — Он с усилием встал, опираясь спиной о стену норы. Мышцы дрожали, но он выпрямился во весь рост, втянув воздух. —...бесполезно. Гончих натравили не просто так. — Его взгляд, тяжелый и пронзительный, упал на ее руку, прикрывающую живот. — Он знает. Чует *его*. Тянется к источнику.

Ледяной укол страха пронзил Оджени. Она *чувствовала* это — тусклое, но неистребимое эхо чужого внимания, тянущееся к жизни внутри нее.

— Тогда... используем это, — сказала она, поднимая подбородок. Голос звучал тверже, чем она ожидала. — Если он тянется... пусть придет. На *наших* условиях. В *нашу* ловушку.

Ридеон замер. Взгляд сузился до щелочек.

— Приманкой? Собой? — Вопрос прозвучал как удар.

— *Нами*, — поправила она, не отводя глаз. — Вместе. Как в лаборатории. Как в пещере.

Тишина в норе стала густой, звонкой. Даже бульканье снаружи стихло. Ридеон смотрел на нее — не как на солдата или носителя угрозы, а как на соратника в этой безумной авантюре. В его глазах мелькнуло что-то — не страх, а холодный расчет, смешанный с тенью... уважения?

— Безумие, — выдохнул он наконец. Но в этом не было отказа. Было *признание* плана. — Абсолютное.

— Выбора нет. Они уже здесь. — Она кивнула в сторону входа. — Прорвемся — растопчут. Но если заманим *сюда*, в узость... — Ее взгляд скользнул по стенам оврага, по узкому проходу позади них.

—...выберем поле боя, — закончил он, понимая. Угол его рта дрогнул — не улыбка, а оскал готовности. — И устроим им ледяной ад.

Он оттолкнулся от стены. Дрожь в руках почти исчезла, сменившись знакомой, смертоносной собранностью. Он поднял обломок меча. Тусклый свет Садов, пробивавшийся сквозь туман, заиграл на кристаллических гранях.

— Быстро, Оджени. — Его голос был низким, командным, но без прежней отстраненности. В нем звучало доверие. — Покажем им силу. Не слабость.

* * *

Первые тени зашевелились на краю оврага. Потом еще. И еще. Они сползали вниз, неуклюжие и жуткие, на кривых конечностях. Глаза — тускло-багровые точки во мгле — горели неразборчивым голодом. Их дыхание, хриплое и булькающее, наполнило овраг запахом гнили и железа. Десять? Двенадцать? Больше. Они двигались медленно, сжимая кольцо вокруг норы.

Из черного зева норы вышел **Ридеон**.

Он не выскочил. Он *явился*. Плащ, изорванный в клочья, развевался вокруг него как крылья ночи. Багровые прожилки на его обнаженной груди и руке *вспыхнули* — не болезненно, а яростно, как боевая раскраска. Обломок меча в его руке *вспыхнул* ледяным сиянием, удлинившись, заострившись до бритвенной кромки чистым холодом его воли. Он шагнул вперед, навстречу тварям, и земля под его сапогами покрылась инеем.

— **КО МНЕ!** — рев его голоса ударил по туману, как таран. Мутанты вздрогнули, замерев на мгновение.

За его спиной, из той же тьмы, выплеснулась **Оджени**.

Не свет, а **тьма в движении**. Фиолетовое сияние, холодное и нестабильное, сжималось вокруг ее рук не хаосом, а сфокусированной *волей*. Два точных выброса — тонких, жужжащих нитей фиолетовой энергии, прошитых ледяными блестками. Первый мутант — тот, что ближе всех — просто *рассыпался* в черную пыль от груди и выше. Второй, рванувшийся в сторону, взвыл, лишившись ноги и половины брюха, и рухнул.

Рев Ридеона и тихий гул энергии Оджени взорвали оцепенение тварей. Багровые глаза вспыхнули яростью. Они рванули вперед единой лавиной, забыв осторожность, ведомые звериным инстинктом и приказом свыше — уничтожить угрозу.

Ридеон встретил лавину. Его меч описал короткую, смертоносную дугу — лед рассек хитин и кость, отправив одну тварь в небытие. Левой рукой, обернутой в иней, он поймал за горло прыгнувшего мутанта. Хруст был громким, отчетливым. Тело затрепетало и обмякло. Третий, попытавшийся обойти, наткнулся на очередную фиолетовую вспышку от Оджени — пепел развеялся на ветру.

Они не стояли насмерть. Они **отступали**. Шаг за шагом, синхронно, как в смертельном танце. Ридеон — сокрушая ближайших, Оджени — выжигая тех, кто пытался зайти с флангов или издали. Они отходили к узкому горлышку оврага — естественному коридору между двумя скальными выступами.

— **Ближе!** — крикнула Оджени, чувствуя, как багровая метка в ее чреве *вздрогнула*, резонируя с приближающейся массой врагов. Ее голос был звонким, вызовом.

Мутанты, обезумев от крови и ярости, ринулись в узость. Они не видели, как Ридеон, отшвырнув очередную тварь, *взмахнул* свободной рукой. Не видели, как крошечные ледяные кристаллы, оставленные им на скалах при отступлении, *засветились* изнутри холодным голубым огнем.

Когда последний из преследователей втиснулся в каменные тиски, Ридеон **сжал** поднятую руку в кулак.

— **ЛЯГ!**

Ледяные семена **взорвались**. Не пламенем, а мгновенным, сокрушительным **ростом**. Острейшие шипы, стены, глыбы чистого, смертоносного льда вырвались из скал и земли. Проход превратился в ледяной склеп за долю секунды. Хруст костей, чавкающий звук пробитой плоти, последние хрипы — все смешалось в жуткой какофонии, тут же стихшей под толщей сияющего льда. Багровая кровь застыла причудливыми узорами в прозрачных глыбах.

ГЛАВА 40. Рассвет и Тень

Цитадель Поглотителя вставала из тумана не башнями, а **язвой на теле мира**. Не камень, а сплав скрюченного металла, окаменевшей плоти и пульсирующих багровых кристаллов. Воздух вибрировал от низкого, ненавидящего всего живого **гула**. У подножия — **хаос**. Мутировавшие твари, некогда люди или стражи, бились в слепой ярости друг с другом и с невидимыми врагами. Багровоглазые фанатики в обрывках ритуальных одежд выкрикивали бессвязные гимны Хаосу, резали друг друга ржавыми ножами, поливая искаженные символы на стенах черной кровью. Запах — смесь бойни, разложения и озона — ударял в нос, вызывая рвотные спазмы.

Их появление на краю этого ада было замечено мгновенно. Волна безумия **развернулась**. Рычащие твари, воющие культисты — все устремились к двум фигурам, вырисовывающимся на фоне серого мрака: к **Лорду Льда** и **Носительнице Распада**.

Ридеон остановился. Его тело было тенью прежней мощи — лицо землистое под ссадинами и запекшейся кровью, багровые прожилки под кожей горели алым костром, дыхание хрипело в груди. Но его **воля** была несокрушимой скалой. Он поднял обломок меча. Лезвие, потускневшее, покрытое трещинами, **вспыхнуло** ледяным светом последний раз.

– **ПЕРИМЕТР!** — его голос, хриплый, но полный нечеловеческой власти, прокатился над ревущей толпой. Он не кричал на Оджени. Он кричал в пустоту, в память, в саму ткань реальности. — **ДЕРЖИТЕ ЛИНИЮ!**

И… **ответили**.

Не воины. **Тени**. Призрачные очертания в синеватом инее, возникшие из ничего — могучие фигуры в знакомых Оджени по Архиву доспехах Даркарионов. **Духи предков?** Эхо былой клятвы? Иллюзия, порожденная его волей и льдом? Неважно. Они встали **стеной** между наступающим хаосом и Оджени.