Один шаг до бездны - Елена Владимировна Гордина

— Здравствуйте! — Она подошла к окошку регистратуры. — Я хочу узнать о состоянии моей дочери, Барышниковой Людмилы, ее привезли сюда несколько дней назад в состоянии комы.

— Чё? — На нее угрюмо уставилась женщина в застиранном белом халате. — У нас нет таких больных! Ты чё, сама не видишь, какая у нас больница? Какая кома?

Женя похолодела: «Неужели он меня обманул? О господи, конечно, он меня обманул! Да как я вообще могла даже подумать о том, что он скажет мне правду! Идиотка! Тупица! Дура! О господи, где моя девочка? Где мне ее теперь искать? Надо идти в полицию и все им рассказать!»

— Людмила Барышникова в пятой палате. — Тем временем хмурая девица проверила записи в журнале. — Ее привезли к нам с сильнейшей аллергией в стадии ремиссии, и ни о какой коме и речи не шло! Вы ее мать?

Женя едва не расплакалась от счастья, она так обрадовалась, что Людочка находится в этой больнице, что упустила главное — причину, по которой ее девочке стало плохо.

— Я ее мать! — Женя ликовала. — Я ее сейчас забираю домой! Подождите… какая аллергия? От чего?

— Мать-кукушка! — презрительно скривилась женщина. — Даже не знаешь, чем она болеет? Вот оно, современное поколение! Одни мужики на уме!

— Простите, вы о ком сейчас говорите? — опешила Женя.

— Ах, простите, извините! — зло рассмеялась женщина. — Ишь, интеллигентка, мать ее! Даже не знаешь, чем родной ребенок болеет, и здесь у меня еще запись, что девочка передана опекуну. Ты еще и пьешь, поди? То-то, я смотрю, морда опухшая! И как у таких только дети-то рождаются! — запричитала она. — Вона посмотришь, семья приличная, а все ребятенка нет и нет! А такие, как ты, вона…

— Подождите! — Женя остановила поток ее слов. — Вы можете мне пригласить главного врача? Я хочу с ним поговорить о моей дочери!

— Ишь ты, главного врача! — буркнула тетка, но взяла самый обычный телефон — Женя с удивлением обнаружила, что такие еще существуют, — подняла трубку и набрала внутренний номер. — Сергей Сергеич? Это Тамара! Тута к вам мамаша пришла! Мамаша, я говорю, пришла! Люды Барышниковой мамаша! Где ей подождать? А… ладно! — Она положила трубку обратно и с презрением посмотрела на Женю. — Ты, как там тебя! Жди его здеся, он сейчас спустится.

Женя, прекрасно понимая, что с этой придурковатой дамой разговаривать бесполезно, послушно отошла от регистратуры и подошла к синей двери с табличкой «Вход воспрещен». Она прижалась к стене и приготовилась долго ждать, но, к удивлению, Сергей Сергеич вышел к ней довольно быстро.

— Вы мама Людмилы? — обратился он к Жене. Главным врачом оказался очень пожилой и довольно приятный мужчина в огромных очках, которые он то и дело поправлял на носу.

— Да, я, здравствуйте! — Женя кивнула головой. — Я бы хотела забрать свою дочь домой!

— Боюсь, что это невозможно! — Сергей Сергеич отрицательно покачал головой.

— Почему? Я же ее мать! Вот и паспорт у меня с собой! — Она полезла в сумочку и достала из нее дрожащими руками документы. — А вот ее свидетельство о рождении!

— Давайте поговорим на улице! — неожиданно предложил главный врач.

Он оглянулся на окошко регистратуры и буквально прилипшую к нему и прислушивающуюся к каждому их слову тетку и вздохнул:

— На улице и воздух свежий, да и разговор у нас с вами не короткий!

Женя поняла, что он не хочет разговаривать при свидетелях, и первая вышла из больницы. Сергей Сергеич последовал за ней.

— Прогуляемся? — Он махнул рукой в сторону заброшенного парка, который, видимо, принадлежал больнице. Скорее всего, раньше это было прекрасное место, где дышали свежим воздухом маленькие пациенты, но сейчас там царила разруха, валялись деревья, комья мусора и черный мартовский снег в огромных кучах.

— Я хочу забрать свою дочь! — Женя послушно пошла рядом с пожилым врачом вдоль единственной аллеи. — Для этого я сюда и приехала.

— Мне необходимо получить официальное согласие на это опекуна вашей дочери, понимаете? — Доктор медленно семенил рядом с ней. — Иначе мне придется вызвать полицию.

Женя уже открыла рот, чтобы сказать, что опекун умер, но промолчала. Она подумала, что если сейчас сознается, что Альберт убит, то ей придется черт знает сколько ждать сначала документального подтверждения его смерти, а потом столько же — заключения от нотариуса о признании действующего опекунства недействительным. Она решила, что будет действовать иначе.

— Хорошо, — неопределенно согласилась Женя с Сергеем Сергеичем, — но поговорить-то я с дочкой могу? Это же не запрещено?

— Конечно, поговорить вы можете, — согласился главный врач, — у нас часы приема как раз начинаются через час, вот и повидаетесь.

Некоторое время они шли молча, Женя напряженно думала обо всем происходящем и не могла понять, куда клонит доктор, а ведь он чего-то от нее точно хотел, иначе бы не вывел ее на улицу. Но Женя была так расстроена всем происходящим, что просто не могла сообразить.

— На что у моего ребенка была аллергия? — Женя немного собралась с мыслями. — Мне сказали, что она при смерти и впала в кому.

— Нет, это неправда, — ответил ей Сергей Сергеич. — Она была в относительно хорошем состоянии, когда ее перевели к нам, и из комы ее ваши городские врачи уже успешно вывели. А аллергическая реакция у нее была на протопрепелен — это такое тяжелое отравляющее вещество, и вообще странно, как оно оказалось рядом с ребенком.

— Протопрепелен? — с трудом произнесла незнакомое слово Женя. — Это что за гадость такая? У меня дома никогда ничего подобного не было! Я даже не понимаю, о чем идет речь!

— Ну, может, девочка с помойки подобрала какую-то игрушку и принесла домой? — предположил Сергей Сергеич.

— Господи, с какой помойки? — ужаснулась Женя. — Она никогда ничего с помойки не подбирала, вы о чем?

— Ну не с помойки, так, может, подобрала где-то? — предположил врач. — Дети часто находят всякую всячину и приносят домой!