И она поблагодарила богов - Юсси Адлер-Ольсен

В деле против «Лоусон и Миннивер» иск был наконец предъявлен, и сумма была огромной. Даже двадцать процентов от нее стоили того, чтобы побороться, а Томас Клейн отлично умел считать проценты. Он всегда умел тратить больше денег, чем зарабатывал.

В целом это был дьявольский оборот событий, и если Петер не проявит осторожность, это дело вполне может поглотить все его время.

Никто прежде не подбирался так близко к его личной жизни, как в этом деле. От исхода зависело все его будущее, поэтому всё остальное нужно было отодвинуть на второй план. Даже дело «СофтГоу/Каказ». Но кто тогда займется им, если не Томас Клейн?

Очевиднее всего кандидатура Роба Слоотса из маркетингового отдела, который был хорошо знаком с делом, да и сама проблема была довольно простой. Если хочешь производить обувь и при этом иметь хорошую прибыль, нужно доверять своим поставщикам на все сто процентов. Их клиент, «СофтГоу», уже давно шил обувь на мрачных, переоборудованных складах в Лодзи и Познани. Паршивая обувь, которая и в подметки не годилась качественной продукции «Каказ», но зато позволяла «СофтГоу» наводнять рынок непрерывным потоком.

И все же именно в этой цепочке поставок таилась ахиллесова пята «Каказ». Их португальский субподрядчик больше не мог обеспечивать неиссякаемый поток дешевой, субсидируемой ЕС рабочей силы, из-за чего для «Каказ» стало жизненно важно, чтобы их индонезийский производитель продолжал поставки без каких-либо перебоев.

Да и с чего бы производству прерываться? Их сотрудничество основывалось на соглашениях, передававшихся из поколения в поколение, а качество было завидным. «Каказ» продавал хорошую обувь. Они были на пути к созданию настоящего бренда.

Поэтому казалось невероятным открытие Роба Слоотса: контракт между индонезийцами и «Каказ» держался исключительно на честном слове. Вдобавок ко всему, владелец индонезийской фабрики во время веселой посиделки на турнире по гольфу в Джакарте обмолвился, что не прочь избавиться от всей этой возни с фабрикой. Он безумно влюбился в местную длинноногую королеву красоты, и теперь она интересовала его гораздо больше обувных фабрик и былых соглашений.

Следовательно, «Кристи Н.В.» должна была связаться с влюбленным индонезийским фабрикантом и обработать его, что являлось совершенно стандартной процедурой. Проблема заключалась лишь в том, что владелец «СофтГоу» Бенджамин Холден свалял дурака, принявшись поливать грязью индонезийские товары самым беспардонным образом на каждом углу. «Каказ», разумеется, донес это до индонезийского фабриканта, и тот не скрывал, насколько сильно он задет. Тактический промах со стороны Бенджамина Холдена, совершенный без должной деликатности, шарма и гибкости, которые так необходимы при ведении дел с восточными людьми.

Поэтому «Кристи» пришлось взять дело под свой контроль на самом начальном этапе.

Сперва он предложил лететь Робу Слоотсу, но тот наотрез отказался. Для человека с врожденной аэрофобией пятнадцать часов перелета через континенты — это просто на пятнадцать часов больше, чем он мог выдержать. Когда Петер уходил из офиса, ужас от этого предложения все еще читался на его лице.

Мало кто справился бы с этой задачей так же хорошо, как Слоотс, но все остальные сотрудники были заняты. Петер тоже не мог полететь, хотя мысль о поездке на Яву интриговала его. Для него на первом месте стояло дело Келли, а проблему с обувными фабриками нужно было решать прямо сейчас. Через две недели должно было состояться общее собрание акционеров «Каказ», и к этому моменту «Кристи» обязана сделать так, чтобы правление смогло преподнести акционерам ужасную новость: их индонезийский поставщик отказывается от всех обязательств. Будь на то воля Петера, правление заодно проинформировало бы собрание о том, что проблему можно решить, если акционеры продадут свои акции компании «СофтГоу».

Предложенная цена акций должна была соблазнить большинство из них.

До этого момента «Кристи» должна была сделать индонезийскому директору предложение, которое позволит ему до конца дней наслаждаться жизнью в объятиях длинноногой охотницы за богатством с иссиня-черными прямыми волосами. В этом и заключалась суть дела.

Петер откинулся назад и уставился на трубящих ангелов органа под долгий глубокий диссонанс. Звуки с грохотом вырывались из труб. И когда аккорды слились воедино под ускоряющийся ритм басовых педалей, ему в голову пришла безумная, но интригующая мысль.

Если руководители отделов не могут предложить сотрудника на эту роль, значит, пришло время для экспериментов.

Представив ошеломленное лицо Магды Баккер, Петер тихо рассмеялся. Он вообразил, как оба Ринуса встают за ее спиной с кислыми минами, пока Томас Клейн выражает свой скептицизм.

Прошли годы с тех пор, как Петеру в голову приходили столь иррациональные мысли, и решение созрело после недолгих раздумий.

Он отправит самую острую на язык девицу в фирме, свое новейшее приобретение, туда, откуда она приехала. Он назначит Никки Ландсаат той, кто первым классом отправится в трущобы Джакарты и обратно за счет компании. Если она справится с задачей, Баккер и компании придется смириться с тем, что в фирме появился новый колоритный сотрудник на постоянной основе. Если же провалится — он избавит себя от лишних домыслов. Тогда Робу Слоотсу придется самому таскать каштаны из огня, полет не полет. Ему останется только подчиниться.

Петер выпрямился на скамье, не желая стирать улыбку с лица. Он кивнул супружеской паре с маленьким мальчиком, которые сели рядом с ним. Органист нагнетал тревогу, подгоняя звуки все выше и выше к полной разрядке, и вдруг в одно мгновение все затихло где-то под сводами собора.

Так вовремя и так драматично.

Петер отправит индонезийку обратно в Индонезию, чтобы договариваться с индонезийцем. Схожую сметливую молодую особу, которая не видела особой разницы между возможным и невозможным. Газель с острым языком.

Петер почувствовал тепло на щеках и рассмеялся. Будет забавно посмотреть, оценит ли индонезийский субподрядчик «Каказ» новость о том, что средний возраст голливудских актрис вырос аж на девять лет с 1920 года по сегодняшний день.

Глава 11

В то же самое утро в одном из маленьких домиков, чей похожий на корму корабля фронтон выходил на спокойные воды канала Лаурирграхт, царил полный переполох. За зелеными окнами владелец и один из основателей почтенной брокерской фирмы «Хёйзер и Потс» Лауренс Потс принял звонок от одного из своих ключевых клиентов, от которого у него едва не остановилось сердце. Клиент не сердился, но говорил предельно серьезно.

Потс, к сожалению, понял всё слишком хорошо.

Впервые кто-то посмел произнести слово «растрата» в связи с «Хёйзер и Потс».

Потс пообещал разобраться в деле и тут же позвонил своему