Долина снов - Майк Омер

Талан нежно берет меня пальцем за подбородок и приподнимает, чтобы я посмотрела на него.

– Когда ты была по-настоящему счастлива в последний раз?

Похоже, он действительно хочет знать ответ.

Я смотрю в его глубокие темные глаза, и мое сердце учащенно колотится.

– Несколько месяцев назад. Но сегодня я была почти счастлива, когда работала в поле и нашла хорошую луковицу. Наверное, для вас это глупость, но для меня – радость.

– Мне кажется, с твоим отцом нельзя жить в мире и спокойствии.

– Он в основном безобидный. За ним просто нужно присматривать. Как за большим ребенком. – Мериадек прав. Достаточно просто переносить мой собственный опыт на лже-Нию.

– А кто присматривает за тобой? – спрашивает принц. – Похоже, твоя сестрица и с собой-то не справляется…

– За мной не нужно присматривать. – Я снова прислоняюсь к дереву.

Талан прижимает руку к стволу позади меня. Он рассматривает меня так внимательно, что становится почти страшно: как бы он не разгадал мои секреты.

Потом он бросает взгляд в ту сторону, где остались охранники:

– Что ж, Ния, они должны поверить, что ты стала моей фавориткой и я забираю тебя в замок Периллос. А для этого они должны подумать, что у нас здесь, в саду, был потрясающий, сногсшибательный секс.

– Я не собираюсь заниматься с вами сексом.

Он вздыхает:

– Многое упускаешь… Но на самом деле мне не обязательно трахать тебя прямо сейчас. Просто нужно, чтобы ты убедительно притворилась. Сумеешь?

– Не в первый раз.

– А как было в первый?

Я пожимаю плечами и снова говорю правду:

– Мне постоянно приходилось притворяться с любовником, когда мне было двадцать. Но он не любил садистские пытки, так что все было немного по-другому. Его самым страшным преступлением оказался зеленый костюм из дешевого бархата и розовая рубашка.

На самом деле так и есть. Даррен играл в паршивой глэм-рок-группе и обладал ужасным вкусом в одежде. И в постели тоже был дерьмом. Так что да, я умею притворяться.

Талан прищуривается:

– То, о чем ты рассказала, – гораздо хуже пыток. И если б я трахнул тебя по-настоящему, Ния, уверяю, тебе не пришлось бы притворяться. – От его глубокого бархатистого шепота по моей коже бегут мурашки. – Но сейчас нужно просто создать иллюзию для наших болтливых солдат. Деревья голые, так что придется сделать так, чтобы все выглядело по-настоящему.

Я вскидываю брови:

– Как это?

Талан быстро приседает и задирает подол моего платья, оголяя мои ноги навстречу зимнему воздуху. Я протестую, но в следующую секунду он прижимает меня к дереву и разводит ноги так, что они под плащом обхватывают его талию. Теперь платье задралось до самых бедер. Талан крепко обхватывает мою задницу. Я чувствую его пьянящий запах, его рот накрывает мой.

Держась за его мощные плечи, я шиплю:

– Это правда нужно?

– Если не ошибаюсь, тебе в твоей жизни не помешало бы настоящее, истинное наслаждение, но пока придется притворяться, – шепчет он в ответ.

Я делаю это ради Башни Авалона…

Сердце бешено стучит, когда принц смотрит на меня из-под черных ресниц; я ощущаю жар его тела. Он наклоняется и касается губами моей шеи. Его дыхание согревает кожу.

– Продолжаем. Мне даже не обязательно тебя соблазнять.

Ненавижу себя за то, что его глубокий мурлыкающий голос заставляет мои бедра сжиматься сильнее. Это инстинкт, моя звериная сущность, которая не понимает общей картины. Звериная сущность жаждет, чтобы все было по-настоящему. Чтобы мы валялись в грязи, пробуя друг друга на вкус.

Мои ноги сплелись у Талана за спиной под плащом. Сквозь его мягкий кашемировый свитер я чувствую жар тела и сталь мускулов.

Мои пальцы зарываются в его густые черные волосы, и в голове всплывают воспоминания о некоторых мыслях принца. Как-то я услышала, как он раздвигает ноги женщины и ласкает ее, пока она, вцепившись ему в волосы, выкрикивает его имя. Я помню, как он проводил языком по женским соскам. Вспоминаю его мысли, когда он задирал юбку жаждущей женщины в коридоре замка, где их могли увидеть, и жестко брал ее сзади.

Делаю глубокий вдох. От Талана исходит дымчатый, землистый запах с примесью чего-то сладкого, дурманящего. Жасмин.

Что ж. Ладно. Почему бы не признаться самой себе, что мне всегда нравилось выслушивать его самые грязные мыслишки? То, как он практически мучает некоторых женщин, которых трахает, не давая им кончить, сводя с ума?

Мое дыхание уже учащается. На секунду я представляю себя на месте одной из его женщин. Если б он задрал мне платье здесь, в яблоневом саду, и сделал со мной всё, что захочет. Я содрогаюсь от желания.

– Очень любопытно, о чем ты думаешь, – бормочет Талан.

Его голос вибрирует возле моего горла, и бедра снова непроизвольно сжимаются. Потом, когда это закончится, я напомню себе, как он беспощаден и ужасен. Но сейчас у меня есть работа, которую нужно выполнить. И она заключается в том, чтобы все выглядело по-настоящему.

Губы принца едва касаются моей шеи, и по мне разливается тепло, глаза закрываются, я издаю не совсем притворный стон, а потом начинаю стонать громче. Пальцы Талана еще сильнее сжимаются на моей заднице, он слегка прижимается ко мне бедрами. Я выгибаю шею, словно приглашая его войти, и снова испускаю громкий стон, эхо разносится по саду. Клыки принца на моем горле, и от этого ощущения, а еще от осознания полной беззащитности перед красивым мужчиной по мне разливается жар. Пульс учащается. Наши губы сближаются, на мгновение соприкасаются, Талан дышит так же тяжело, как и я.

Он поднимает взгляд, смотрит мне прямо в глаза, отстраняется и облизывает свои полные губы:

– Это было очень убедительно. Телохранители ничего не заподозрят.

Затем осторожно ставит меня на землю; подол платья снова опускается до лодыжек. Я чувствую себя растерянной, словно вырвалась из сна. Думаю, рядом с Таланом такое ощущение логично.

Он берет меня за руку и ведет обратно к дому. Я смотрю на него. Нужно узнать о нем как можно больше. Но я уже много лет слышу его мысли, а он по-прежнему остается загадкой…

– Вы спросили, когда я в последний раз была счастлива. А как вы ответите на этот вопрос? – интересуюсь я.

Темные волосы принца взъерошены, отливающие на солнце бронзой глаза скользят по мне.

– Если честно, не знаю. Может, найду красивую любящую фаворитку – это и будет ответ…

Он озорно улыбается, и я понимаю: время откровений прошло.

– Я распоряжусь, чтобы твоему