Поквитайся - Гретхен МакНил

– Детка, – рассмеялся Рекс. – У меня все под контролем.

– Лучше бы так оно и было, – недовольно проговорила Эмбер.

– Послушай. – Рекс понизил голос, и Оливия не смогла расслышать, что он сказал. Она подкралась ближе к гостиной и уловила конец разговора. – Мы сделаем все, чтобы НПО посадили в тюрьму за убийство Ронни. Обещаю.

Тридцать секунд лобызающих звуков указывали на то, что Эмбер и Рекс принялись увлеченно целоваться. Оливия начала задаваться вопросом, как долго ей тут еще стоять, но тут дверь во двор распахнулась, и она услышала, как две пары шлепанцев направились к бассейну.

Оливия стояла в коридоре, ее мысли метались. Эмбер была с Ронни в день, когда его убили. Рекс намеревается добиться, чтобы НПО упекли в тюрьму за убийство Ронни. К тому же Рекс как-то связан с Ронни, и когда об этом заходит речь он начинает сильно нервничать.

Но достаточно ли всего этого чтобы пойти на убийство? Оливия не знала. Рекс и Эмбер выросли с золотой ложкой во рту и в атмосфере вседозволенности – они всегда получали то, что хотели, и такое их высокомерие вполне могло подтолкнуть их к убийству. Предположение, что они сделали это, лишь бы подставить НПО, звучит притянутым за уши, но такая вероятность вполне возможна, особенно если таким образом им представился шанс избавиться еще и от Ронни.

Оливии придется держать ухо востро с Эмбер и Рексом. Если они действительно убили Ронни, должны быть доказательства, и, если у нее получится их найти, она полностью оправдает НПО. Ей стало тошно от мысли, что придется подлизываться к Рексу, к тому же поддерживать дружеские отношения с Эмбер с каждым днем становилось все труднее.

Но она обязательно что-нибудь придумает. 

28

ПОСЛЕ ТОГО КАК ВЫЯСНИЛОСЬ, ЧТО Тео сделал ложное признание, полиция снова оцепила школу в понедельник утром. Вызывать на допрос начали уже на первом уроке.

Бри только уселась за свою парту, как дверь распахнулась и в класс вошел Мэнавец со списком учеников. Само собой, она и Джон были в нем первыми.

Их провели в комнату для совещаний, где каждому допрашиваемому назначили своего полицейского. Великий инквизитор Бри выглядела, так словно ей отчаянно требовалась вторая чашка кофе. Подавив зевок, она открыла блокнот на новой странице и взяла ручку.

– Назовите свое имя для протокола.

– Бри Деринджер.

– Возраст?

– Шестнадцать.

– Домашний адрес?

Она назвала, и офицер принялась его записывать. Все это время Бри не спускала глаз с отца Уберти, который медленно расхаживал по комнате заложив руки за спину, словно надзиратель, патрулирующий тюремный блок. Желтоватое свечение флуоресцентных ламп придавало его коже необычную бледность, подчеркивая впалые щеки и темные круги под глазами. Что ж, по крайней мере НПО смогло обеспечить отцу Уберти пару бессонных ночей. Хоть что-то.

Закончив писать, офицер вытащила из-под блокнота лист бумаги и зачитала подготовленный текст с энтузиазмом сотрудника автоинспекции.

– Вас не обвиняют в совершении преступления, и это не допрос с целью заключения под стражу. Мы просто собираем информацию, которая может быть важна для раскрытия убийства Рональда ДеСтефано. Здесь присутствует заинтересованный взрослый, и вы можете отказаться отвечать на любые вопросы и/или покинуть комнату в любое время. Вам все понятно?

Бри выгнула бровь, глядя на затылок отца Уберти.

– Заинтересованный взрослый?

Офицер вздохнула.

– Заинтересованный взрослый присутствует, чтобы обеспечить надлежащую защиту ваших прав как несовершеннолетнего в соответствии с законодательством Калифорнии.

– Оу. – Бри очень сильно сомневалась, что старик О.У. заинтересован в защите прав кого-либо из своих учеников. Особенно ее.

– Вам все понятно?

Бри улыбнулась.

– Более чем.

– Вам нечего бояться, Оливия. Мы просто пытаемся собрать как можно больше информации о Ронни ДеСтефано. Мы все здесь на одной стороне.

И тем не менее Оливия боялась. На самом деле, она была даже в ужасе. Почему ее расспрашивают о Ронни? Они же почти не пересекались в школе.

– Насколько мне известно, вы с Ронни были вместе в кафе в прошлый вторник. Верно? – спросил сержант Каллахан.

Оливия мгновенно насторожилась. Они знают о ее свидании с Ронни? Оно было в общественном месте, так что, само собой, там имелись свидетели.

Или им рассказал кто-то из НПО.

Она не верила, что одна из девушек могла на нее настучать. Но почему тогда ее допрашивают? Должно быть, они получили от кого-то наводку. Так или иначе Оливии следует вести себя очень и очень осторожно.

Выражение лица сержанта Каллахана смягчилось и, подавшись чуть вперед, он широко улыбнулся, стараясь тем самым создать дружескую и непринужденную атмосферу. Вот только его взгляд остался острым, проницательным и совсем не дружелюбным. Его улыбки и подмигивания были лишь игрой, чтобы завоевать ее доверие.

Оливия была слишком опытной актрисой, чтобы повестись на подобные уловки.

В эту игру могли играть двое.

Она посмотрела на сержанта Каллахана, широко раскрыв глаза от страха, и напрягла нижнюю губу так, что та задрожала, как будто она отчаянно сдерживала слезы, и неуверенно кивнула.

– Да, – дрогнувшим голосом произнесла она. – В тот день… его…

– Не думайте об этом слишком много, – сказал сержант Каллахан. – Я не хочу вас расстраивать.

Оливия выдавила слабую улыбку.

Сержант Каллахан занес ручку над пустой страницей блокнота, продолжая смотреть ей в глаза.

– Во сколько вы ушли из кафе?

Оливия прикусила нижнюю губу и нахмурила брови, словно изо всех сил пыталась вспомнить.

– В начале шестого.

Он быстро что-то записал, сохраняя на лице дружелюбную улыбку.

– И я слышал, что вам вроде как стало плохо?

Они с Китти обговаривали план их действий довольно давно, поэтому Оливия надеялась, что ничего не напутает.

– На самом деле, – понизила она голос, – со мной тогда все было в порядке.

Глаза сержанта Каллахана расширились в притворном удивлении.

– Да? Но по информации от баристы, ты корчилась от боли и тебе потребовалась помощь, чтобы выйти из кафе.

– Мне неловко об этом говорить. – Оливия прижала руки к щекам. – Но Ронни… – Она замолчала, ожидая, когда сержант Каллахан попросит ее продолжить.

– Все в порядке. Продолжай.

Оливия вздохнула.

– Он все время пытался коснуться меня. Хотел, чтобы я пошла к нему домой. Мне было