Я убиваю убийц - С. Т. Эшман

Я вышла из фургона, одетая в защитный комбинезон — заимствованный из его же коллекции — с беспроводной дрелью в руках. Рядом с фургоном уже стояло ведро Fixx.

— Глупенький, глупенький Тим, — сказала я, нажимая на кнопку дрели. Насадка для плитки завертелась. Я смотрела, как она вращается, пока не отпустила кнопку, и всё замерло. — Надел комбинезон на свидание, чтобы не оставить улик, а потом собирался изнасиловать меня и оставить ДНК? Кстати, это было совсем не мило. С такими дилетантскими приёмами ФБР нашло бы тебя раньше, чем я.

Тим заморгал быстро-быстро, будто только сейчас понял, насколько сильно облажался.

— Ладно. Хватит о прошлом. — Я наклонилась и открыла сумочку рядом с ведром на сырой земле, достала несколько шприцев. Один был полный, остальные почти пусты. С лицом, не выражающим ничего, будто я наблюдала за тем, как сохнет краска, я вновь залезла в сумку и вытащила два отрезанных пальца в зип-пакете. Кожа посинела, пахло протухшим мясом.

Один за другим я прикладывала отпечатки с кончиков пальцев к шприцам.

Тим следил за каждым моим движением. Потрясённый, он онемел — губы подрагивали, но слов так и не последовало.

— Героин, — произнесла я. — В полном шприце — смертельная доза. А эти пальцы оставят отпечатки умершего преступника.

— Ч-что?..

Я подошла ближе и опустилась на колени рядом с его вытянутыми, обездвиженными ногами. Спокойно выбрала один из шприцев — тот, где оставалось лишь немного героина.

— Что, блядь, ты делаешь?

— Мне нужно собрать твою ДНК, чтобы шприцы связали с тобой. Я раскидаю их по фургону, будто ты был героиновым наркоманом. Это почти половина всей работы по сокрытию. Печально, конечно, но как только появляются наркотики, правоохранительные органы начинают считать жертву менее значимой и теряют рвение в поиске справедливости.

— Что? Убери от меня эту дрянь!

Тим дёрнулся, зашевелился, пытаясь освободиться, но даже не сдвинулся с места. С липкой лентой я работать умела.

Я устало вздохнула и кивнула на его ноги:

— Если ты боишься укола, не волнуйся. Ты ничего не почувствуешь.

Тим посмотрел на свои ноги. Брови взметнулись так высоко, что почти упёрлись в край ленты на лбу. Затем он начал судорожно хватать воздух ртом, как будто тонул.

— Ноги… Я не чувствую ног!

Вены на шее вздулись, как гнездо змей, пока он пытался дёрнуть головой.

— Что ты сделала?! Ты, чёртова сука, что ты сделала с моими ногами?!

Я поджала губы.

— У тебя было мало скотча. Пришлось разрезать в поясничной области между позвонками. Ты парализован ниже пояса.

— Что?! — его ярость сменилась всхлипывающей, чистой паникой.

— Понимаю, ты расстроен. Но если подумать, тебе ещё повезло. Боль ты больше не почувствуешь. Это больше, чем ты дал Саманте Хейден. В её отчёте написано: перелом бедра в двух местах. Ты представляешь, с какой силой нужно было бить, чтобы сделать это?

— Я не знаю, о чём ты говоришь! Ты сумасшедшая! — забормотал он, как и все они. Предсказуемые. Я слышала это слишком часто, чтобы удивляться.

С ровной рукой я ввела первый шприц в его верхнее бедро, держа его под углом девяносто градусов.

— Что ты делаешь?! Прекрати!

— Её кость сломалась где-то здесь, — сказала я, вводя второй шприц чуть ниже первого. — И вот тут.

Моя рука зависла над шприцем с летальной дозой.

— Я знаю, что такое смерть, — тихо произнесла я. — Это мёртвая тишина, наступающая в ту секунду, когда из глаз уходит последний свет. Она прекрасна и пугает одновременно.

Я взяла дрель.

— Череп Саманты был раздроблен так сильно, что судмедэкспертам пришлось заморозить его прямо на месте преступления, чтобы перевезти, не развалив по кускам.

Я нажала на спусковой крючок — пронзительный визг дрели разнёсся по ночи. Тим уставился на вращающуюся насадку, осатанев от ужаса.

— Интересно, почувствует ли семья хоть крошечную радость, если нечто подобное случится с тем, кто убил их маленькую девочку?

Он стиснул зубы до хруста, дёсны побелели от напряжения. Рвался изо всех сил, лицо налилось тёмной кровью… но в итоге он бессильно осел назад, сдавленный стон вырвался из него.

— Помогите! — закричал он. — Помооогите!

Я медленно поднялась, возвышаясь над жалким остатком чудовища, которое отняло жизни у стольких девушек — жестоко, бесповоротно, навсегда.

— Помощи? — спокойно спросил я. — Это то, что кричали Кимберли Хорн и Джанет Поттс, когда ты жестоко убивал их?

— Я… я не знаю, о чём вы говорите. — Тим шмыгнул носом, как ребёнок. — Пожалуйста, не причиняйте мне боль. — Слёзы потекли по его лицу. Но это были не слёзы сожаления. Нет, он плакал по себе.

— А… вот они. — Я резко кивнул в сторону его лица. — Люди думают, что психопаты, подобные тебе, не могут чувствовать эмоции, но я знаю, что твои слёзы искренни. Скоро ты будешь рыдать и умолять, как тот трус, которым ты являешься на самом деле. — Я не могла сдержать саркастического фырканья, которое вырвалось у меня. — Иронично, но каким-то извращённым образом ты можешь чувствовать больше, чем я. — Именно сочувствия к людям, а иногда и к животным, не хватало таким асоциальным личностям, как он. Я могла чувствовать его в достатке к обычным людям и животным. Но когда дело доходило до сильных эмоций, я была совершенно неспособна.

— Пожалуйста, отпустите меня. У меня дети, — рыдал Тим.

— Прекрасно. — Намек на волнение сменил моё апатичное выражение лица. — Им будет гораздо лучше без тебя. Особенно когда мир узнает, какой ты на самом деле монстр.

— Я не тот парень, за кого вы меня принимаете. Я не причинял вреда этим женщинам. Я никого из них не знаю! Вы должны мне поверить!

— Не волнуйся. Ты вспомнишь достаточно скоро. Такие мужчины, как ты, всегда вспоминают, как только дело доходит до малейшей боли. Довольно иронично. Для того, кто любит насилие, поразительно видеть, как плохо ты справляешься с ним, когда всё переворачивается.

Я нажала на курок дрели и поднесла её к зубам Тима. Звук её жужжания и пронзительный визг эхом разнеслись по лесу.

— Не-е-е-ет! — взвизгнул Тим и крепко зажмурился, когда я приблизилась. Внезапным движением он крепко сжал рот. Это не остановило меня или дрель. С ровной силой я просверлила мягкую плоть его губ и без усилий достигла его зубов. Послышался скрежещущий звук металла по эмали, когда кусочки окровавленной плоти и белые зубные крошки полетели влево и вправо. Рот Тима рефлекторно распахнулся, издавая долгий, пронзительный визг.

Я остановилась и уставилась на его изуродованные передние зубы, которые были просверлены наполовину неровными сколами. Кровь, смешанная со слюной, стекала по его