Остров Феи Морганы - Джон Мартин Лихи

как я и говорил. Вечно это было моей слабостью. Не раз из-за этого в неприятности влипал, но уж если подворачивался случай, устоять никак не мог. Мне частенько говорили, что я упустил свое истинное призвание, не заделавшись актером.

– Если, – отозвалась его жертва, – вся ваша актерская игра способна быть столь же убедительной, то вам действительно следовало стать актёром.

– Наверное, Ферди. Ну вот мы и у «Горгоны», сейчас я тебя мигом накормлю.

Шутка? Грисуолд ухмыльнулся и тихонько хмыкнул про себя. Шутка? О да, это была еще какая шутка! Актер? Если бы этот чертов дурак только знал правду! Но он не знал. В этом-то и заключалась вся шутка. Ферди думал, что будет жить; что страшная угроза Грисуолда была всего лишь театральщиной; думал, что он, Грисуолд – философ! Да, Ферди верил, что на «Горгоне» он вернется в мир людей (и женщин)! Ха-ха! До чего же это упоительно. Перед мысленным взором Ферди уже вставали картины спасения – и, без сомнения, новые Аманды. Что ж, это лишь прибавит горечи чаше, которую ему придется испить до дна – быть может, через час, а скорее всего, через два. Грисуолд еще не знал точно, когда именно; он знал лишь одно: он убьет Красавчика Ферди, убьет его здесь, на этом диком и зловещем острове Фланг.

И как же изумительно все складывалось! Никто и никогда не узнает, что стряслось со шхуной. Никто и никогда не узнает, что Фердинанд Чантрелл вообще ступал на этот остров. И ни одна живая душа вовек не проведает о том, что он сам, Катберт Грисуолд, встретил здесь Чантрелла и убил его. Ни единого свидетеля вокруг, ни единого следа не останется, и остров Фланг никогда не сможет рассказать.

«Шутка!» – подумал Катберт. – «Ха, ха! Ему ещё предстоит узнать, какой мрачной шуткой она является на самом деле!»

Ни разу, однако, не мелькнула в тёмном уме Грисуолда мысль о том, что и ему самому тоже предстоит это узнать.

3. Убийство

Они стояли на самой вершине острова – Грисуолд, Чантрелл и волкодав Плутон.

– Странное место этот Фланг, – заметил Грисуолд.

«Да, – подумал Чантрелл, – но не страннее тебя самого. Зачем мы вообще поднялись на эту вершину? Может, это воображение играет со мной в прятки, но я буду чертовски рад, когда снова окажусь в мире людей».

Если бы кто-нибудь мог тайком наблюдать за Катбертом Грисуолдом, пока тот стоял там, это лишь усилило бы те смутные и зловещие опасения, которые жертва тщетно пыталась отогнать. Подъём на вершину Фланга не был простой прихотью Грисуолда. Он пришёл сюда с чёткой целью. Это убийство будет из тех, что никогда не раскроются. И все же, находясь наедине со своей жертвой на необитаемом острове посреди пустынного моря, он не собирался рисковать – он должен был лично убедиться, что море действительно пусто. Всякое бывает. Корабли имеют странное обыкновение внезапно появляться в самых неподходящих местах и в самое непредсказуемое время.

Медленно, украдкой он обвёл взглядом далёкий горизонт. Ни единого пятнышка кругом. Море и впрямь было пустынно. И он остался один на один со своей жертвой, один на один с Красавчиком Ферди – который вскоре превратится в нечто, диаметрально противоположное понятию «красавчик», в нечто такое, от чего Аманда отпрянула бы в ужасе. Один, совсем один! Ха-ха, теперь он точно знал, что тайна никогда не раскроется. Чего же он ждет? Волкодав, темные скалы – они ведь не умеют говорить.

«Но только не здесь, – сказал себе Грисуолд. – Я сброшу его в море, пущу на корм рыбам. Зачем мне тащить его труп туда, когда он может дойти до нужного места сам?»

– Интересно, – произнес Чантрелл, – как далеко отсюда до линии горизонта?

– Около шестнадцати морских миль, – ответил ему Грисуолд, – или девятнадцать сухопутных. Мы сейчас находимся на высоте примерно двухсот футов.

– Всего девятнадцать миль? Мне казалось, гораздо дальше.

– Вовсе нет. С высоты пятидесяти футов горизонт виден всего на девять сухопутных миль; со ста футов – на тринадцать; с трехсот – на двадцать три; с четырехсот футов – всего на двадцать шесть миль, ну и так далее.

– Я этого не знал. Но как тихо стало, – сказал Чантрелл, с любопытством оглядываясь вокруг. – Я и не замечал перемены до этого мгновения. Теперь воздух едва колышется.

– Твоя правда, – кивнул Грисуолд, поведя головой, словно прислушиваясь. – Я и сам не заметил, насколько резко всё изменилось.

– И, – добавил Чантрелл, – здесь, наверху, как будто потеплело.

– Есть такое. Должно быть, оттого, что ветер, пусть и совсем слабый, утих.

Термометр на уровне моря и термометр здесь, на вершине, зафиксировали бы разницу более чем в 15 градусов по Фаренгейту. Не то чтобы Грисуолд, знай он об этом, придал бы этому факту хоть какое-то значение. И уж точно ему и в голову не приходило, что там, за далекой линией горизонта, может что-то скрываться. Но даже если бы и знал, то не обратил бы на это ни малейшего внимания.

А между тем Фея Моргана уже взмахивала своей волшебной палочкой – та, чьё волшебство должно было вскоре раскрыть тайну Грисуолда, а его самого привести к полному краху и погибели.

– Ну что ж, – внезапно сказал Грисуолд, – пойдём вниз, Ферди.

Его жертва поднялась с явной готовностью.

– Но, – добавил Грисуолд, – пока не к «Горгоне». Давай сначала сходим туда, – и он махнул рукой в сторону восточной оконечности острова.

Его спутник ничего не ответил, и они молча двинулись вниз; следом шёл волкодав – свирепый на вид и почти такой же бесшумный, как скользящая тень.

Внезапно – они уже подходили к самому краю скального обрыва, достигавшего здесь футов пятидесяти в высоту, – Грисуолд резко выхватил свой револьвер.

– Смотри, – сказал он, не сводя взгляда с пролетавшей чайки, – сейчас я подстрелю эту пташку.

– Зачем, – спросил Чантрелл, – вам стрелять в эту бедолагу?

– Ради забавы, Ферди, ради забавы. Ну и просто проверить, точны ли еще глаз и рука. Когда-то я считался первоклассным стрелком из револьвера, Ферди. Хотя нет, – протянул Грисуолд, разворачиваясь до тех пор, пока дуло не уставилось прямо в упор на его спутника, – зачем мне тратить пулю на птицу? Она