Безымянный: 1 сезон - Дин Кунц

Они встречаются два раза в неделю. Он вежлив, галантен, с ним приятно. Он не целует её до четвёртого свидания — и то лишь в щёку. Он не верит в случайный секс: сначала, говорит, должно быть обязательство.

Почти всегда он старается сделать их встречи семейными, с участием Макса и Серафины. Вчетвером они ходят в кино, на весенний карнавал, на церковный пикник. Он предлагает детям называть его «дядя Расс», и они быстро привязываются — слишком давно у них нет отца.

Дженни не влюбляется, но ей всё больше нравится быть рядом с ним.

А потом, в прошлом месяце — в мае, — когда дети в школе, она заезжает к Кэлвину Бэйнарду, владельцу «Worstead Farm Supply». Основную бухгалтерию она ведёт из дома, но дважды в месяц они с Кэлвином встречаются по разным вопросам — чаще всего по налогам.

Выйдя из его кабинета и пересекая торговый зал, она сталкивается с Сью Керн, начальницей отдела продаж для ранчо. Сью утягивает Дженни в проход со сбруей — поговорить наедине.

У Сью есть двоюродная сестра, Лана Варнер, а у Ланы отец — Уайли, который любил пить и садиться за руль, пока на полном ходу не впечатался боком в восемнадцатиколёсный тягач и не обезглавил себя. Семнадцать лет назад, когда Лане было двенадцать, а Рассел Соакс ещё был помощником шерифа, не шерифом, он взял за привычку ездить за Уайли следом, выписывать письменные предупреждения за вождение в нетрезвом виде, провожать его до дома — но ни разу не арестовать.

А потом однажды утром, когда Лана в школе, Уайли просыпается с похмелья и видит: помощник шерифа Соакс сидит у него в спальне, смотрит — глаза хищника, оценивающего добычу.

— Извините за вторжение, — говорит Соакс, — но мне нужно, чтобы вы меня слушали, пока трезвый.

Он предлагает Уайли сделку: если тот даст Соаксу то, что ему нужно, он сможет и дальше ездить пьяным, а Соакс будет его прикрывать. Иначе при следующей же остановке Соакс его арестует, Уайли схватится за оружие — и Соаксу придётся застрелить его, защищаясь.

— У меня нет оружия, — говорит Уайли.

— В тот раз оно у вас будет, — заверяет его Соакс.

Или — другой вариант: они вдвоём садятся рядом с Ланой и объясняют, как будет целый год: Соакс теперь её тайный бойфренд. Ему нравятся девочки десяти, одиннадцати, двенадцати лет. Дальше ему неинтересно, так что это не то, что ей придётся делать всю жизнь.

Семья Варнеров не из сплочённых. Мать Ланы, Карла, ушла, когда девочке было пять; с тех пор они её не видели. Карла ребёнка хотела, Уайли — никогда. Он живёт на наследство — ровно такое, чтобы не пропить, — и не работает, а значит, не имеет и той респектабельности, которую даёт работа. Семья Соаксов владеет четвертью округа; они сами себе закон, и так же верно, как птицы летают, Рассел однажды станет шерифом. Уайли принимает сделку.

Лана говорит «нет», называет отца свиньёй. Уайли не знает, что делать, зато Рассел знает. Он говорит, что девчонке нужна дисциплина, — и дисциплины становится много, когда Уайли уходит в недельный запой.

В проходе со сбруей в «Worstead Farm Supply» Сью Керн заканчивает рассказ о своей двоюродной сестре:

— Соакс к ней больше не прикасался после тринадцати, но она его смертельно боялась. Когда её папаша шесть лет назад попытался уйти под «Питербилт» и лишился головы, Лана наконец получила свои деньги. Ей тогда было двадцать три, и она уехала в Сан-Антонио.

Сью нервничает, пока говорит. Доказательств у неё нет, но она верит Лане.

— Вы мне нравитесь, Дженни. И дети ваши нравятся. А Дуэйн был героем, служил стране. Но если вы хоть раз скажете, что это я вам рассказала про Соакса, я всё буду отрицать. Может, в стране ещё осталось десяток мест, где свобода слова работает, но это — не одно из них.

После рассказа Сью Дженни прокручивает в памяти их семейные свидания: как Соакс на людном карнавале взял Серафину за руку — по-отцовски, — но никогда не брал за руку Макса; как, с дядюшкиной лаской, пригладил Серафине растрёпанные ветром волосы, когда они с Максом слезли с аттракциона «Тилт-а-Уирл»; как на церковном пикнике Серафина сидела у него на коленях, его ладонь лежала на её голом колене — Серафина была в шортах. То, что казалось невинным, теперь выглядит зловещим, как приманивание.

Она пытается мягко свернуть отношения. Поначалу Рассел будто не понимает, что она хочет поставить точку. Он продолжает назначать свидания. Она объясняет: дело не в нём — дело в Дуэйне, который всё ещё у неё в голове и в сердце. Она думала, что сможет идти дальше, но спустя три с половиной года не может. Рассел изображает боль, присылает десятки роз с просьбами дать ему второй шанс, говорит, что не питает иллюзий и никогда не заменит Дуэйна.

Через неделю после того, как она перестаёт отвечать на звонки, в субботу утром Дженни просыпается от запаха кофе и жарящегося бекона. Надев халат, она идёт на кухню и видит: дети в пижамах, едят завтрак, который приготовил Рассел. Он рассказывает шутки. Дети смеются. Он замечает Дженни и улыбается:

— Тебе яйца с беконом? Или у меня есть черничные панкейки, в духовке, тёплые.

Его наглость морозом проходит по коже. Жёсткость в его взгляде не совпадает ни с голосом, ни с беспечной манерой. Она не хочет сцены при детях, поэтому ест, пока Макс и Серафина не заканчивают и не разбегаются каждый по своим делам. Рассел остаётся напротив, с чашкой кофе; она отодвигает тарелку.

— Как вы сюда попали? Дом был заперт. Дети вас не впускали.

— Мужчина с разбитым сердцем иногда делает отчаянные вещи.

— У вас не разбито сердце, Рассел.

— Я грущу сотней способов. Я хочу, чтобы у нас получилось.

— У нас? У тебя и у меня?

— А я что сказал? Зачем, по-твоему, я здесь?

Она решается произнести это вслух:

— Серафина.

Он молча смотрит на неё. Потом говорит:

— Гадко так обвинять мужчину. Кто вбил тебе эту мысль в голову?

— Никто. Я просто наконец проснулась и увидела то, что было прямо перед глазами.

Они перебрасываются словами ещё минуту-другую, и тогда он встаёт из-за стола —