Пепел наших секретов - Ева Ланси

– Надо воспринимать ситуацию адекватно, Сирена. – Отец непреклонен.

Я внимательно слушаю его, потому что хочу понять – зачем?

– То, что мы не заметили в нашем мальчике проклятую болезнь, – только наша вина. Мы несем моральную ответственность за это до конца своих дней. Ни я, ни твоя мама не хотели бы, чтобы все каким-либо образом всплыло на поверхность и оказывало влияние на расследование, потому что твой брат умер не из-за рака, его убили. Цель детективов – заниматься расследованием преступления, а не болезнью.

Звучит довольно трезво, но между слов так и барахтается трусливое признание, что родители боятся осуждения общества, если выяснится, что они проглядели тяжелую болезнь своего ребенка.

Что я чувствую на этот счет?

Да в принципе уже ничего.

Я не могу злиться на них. Мне плевать на мнение общества в отличие от родителей. Но мне не хочется упрекать их в чем-либо, когда я в свое время тоже была слепа, как и они.

Опять это «если бы».

Если бы мы были более внимательны – узнали бы сами.

Если бы узнали сами – то, возможно, упекли бы Дастина в клинику.

Если бы Дасти был в клинике, он не стал бы случайной жертвой психа.

Если бы он не стал случайной жертвой, в итоге бы умер от рака.

Замкнутый круг.

Все виноваты – никто не виноват.

Ну кроме Макса Колди, конечно.

У меня нет богатого жизненного опыта или особой житейской мудрости, но я понимаю – я ни за что не скажу родителям то, что хотела сказать.

Некоторые вещи действительно не изменить, как ты ни бейся. Разбитое не склеишь без трещин, мертвое не воскресишь без магии.

Так и мой рассказ о том, что Дасти собирался оставить нас и уехать, не изменит ничего. Дасти больше нет, никто его не остановит и не вернет. А сама мысль, что сын был готов и на такое и собирался сбежать, еще раз разобьет сердца родителей.

Мое уже разбито, а они свои сохранили в каком-то виде, поскольку во время беды были друг у друга. И я не хочу эгоистично заражать этой болью своих близких. Они не идеальны, но они мои родители.

Хватит с моей семьи страданий. Хватит.

Я не стану той, кто будет тыкать родителей носом в их несовершенства.

Ведь все мы несовершенны. Нас и так стало меньше, поэтому теперь моя роль в оберегании семьи увеличивается – я должна хотя бы пожалеть отца и мать, чтобы их сердца не разбились.

– Я понимаю. – Отвечаю я уверенно. – Вы приняли правильное решение. – Поцеловав родителей в щеки, я тут же вскакиваю и направляюсь по лестнице, а затем поднимаюсь по ступеням.

У меня почти зудит – мне надо кое-что сделать. Сейчас же. Закрыть гештальт. Сдернуть последнюю болячку.

Я захожу в комнату Дасти.

В которую я не заходила ни разу с тех пор, как узнала о его смерти.

Я не собираюсь рассматривать его вещи, вдыхать легкими воздух, будто надеясь поймать запах Дастина. Мне не хочется упасть в его кровать и рыдать. Упиваться тем, что после его смерти в комнате время застыло, – хотя это действительно так.

Ничего не изменилось – все на своих местах.

Возможно, в кинодрамах или сентиментальных книгах героиня вела бы себя иначе. Но для меня это просто спальня Дасти. Просто место, где он жил, – и больше ничего.

Его комната – не он сам.

Мне даже не хочется здесь задерживаться, потому что после смерти брата она попросту бесполезна. Как кровавая мозоль на здоровом теле, которую специально чешут, раздражая кожу.

Надеюсь, родителям когда-нибудь хватит сил прекратить делать здесь алтарь памяти. Дасти – намного больше чем это место. И нам не нужны никакие атрибуты, чтобы его помнить.

Я подхожу к шкафу и сдвигаю с верхней полки все фигурки «Марвел». Брат их любил, собирал, а я скидываю как попало. Кто-то посчитает это святотатством, но для меня они не равнозначны Дасти.

Зато теперь мне легко достать файл. Больше мне ничего и не нужно.

Это было секретное место Дасти, о котором знала только я. Потому что в нашей семье никто, кроме меня, никогда не смел покушаться на «священные» фигурки – брат бы жутко разозлился.

Тут могло быть что угодно – но лежит только файл с листом бумаги внутри.

Я забираю его и поскорее покидаю комнату.

Все.

Гештальт закрыт.

Я стою перед дверью своей комнаты, крепко сжимая файл.

Сейчас туда войдет новая Сирена.

Которая принимает болезнь брата и готова начать смиряться с тем, что он имел право поступать со своим телом и жизнью так, как хотел. И не посвящать в это меня.

Которая снимает свои розовые очки, но не станет надевать черные и превращаться в суку, растрачивающую жизнь на месть каждому, кто ее обидел.

Которая вычеркивает из жизни Кея Хирша окончательно, потому что у нее будут новые влюбленности, нормальные отношения и парни, которые не захотят ее толкать вниз.

«Солнечный Свет не погаснет никогда, Кей Хирш, он просто теперь не светит кому попало».

Глава 18

Год назад

Сирена

Мы вместе.

Кей Хирш – мой, только мой.

Как бы ни пытался он меня оттолкнуть, придумывая какие-то препятствия, в итоге он сдался. Потому что нет и не может быть никаких преград, если двое тянутся друг к другу с неимоверной силой. Даже когда Кей вел себя максимально грубо по отношению ко мне, я всегда чувствовала, что так он прикрывает свой интерес ко мне. Наверное, это чувствует любая девушка, когда парень что-то испытывает к ней, – по взглядам, по особенной химии, которая обязательно возникает, стоит вам только встретиться.

Счастлива я? Абсолютно.

Счастлива как никогда.

Я отдала Кею свое сердце. Я ему полностью доверяю, потому что не умею иначе.

Прошло две недели с того дня, как я призналась ему в своих чувствах, и с того момента наши отношения изменились.

Мы выискиваем друг у друга в буднях свободное время, чтобы увидеться. Под всякими предлогами я отменяю привычные соревнования на велосипедах с братом и по вечерам спешу к назначенной точке, где меня уже ждет машина Кея. Потом мы можем заниматься чем угодно – посещать кино, заезжать перекусить в фудкорты, находящиеся в торговых центрах, расположенных подальше от моего района. Иногда мы доезжаем до нашего места, где провожаем закаты в розовых небесах и болтаем о