Пепел наших секретов - Ева Ланси

И еще считается, что девушки – королевы драмы?

– Не бойся. Я готова упасть вместе с тобой, если мы говорим аллегориями.

– Но в итоге падать будет кто-то один. А второй подтолкнет к этому.

На секунду мне становится жутко.

Он что, сомневается во мне?

Да Кей с ума сошел – я бы никогда не поступила с ним подобным образом, если он именно это имел в виду. Я никогда не стану причинять ему боль. Тем более осознанно.

Возможно, ему нужно время, чтобы все осмыслить и понять?

– Не бойся, – повторяю я, утопая в его руках. – Я никогда тебя не предам.

– Я и не боюсь.

– Тогда чего же ты боишься, Кей?

– Я боюсь, что Солнечный Свет погаснет.

Глава 17

Наше время

Сирена

Перед тем как войти в дом, я позволяю себе устроить очередную маленькую истерику. Проводив глазами таксиста, чтобы не оставалось свидетелей, я ступаю по посадкам с цветущими розами, которыми славится наш дом.

Мне и раньше не нравились эти специально посаженные цветы, теперь я испытываю к ним еще больший негатив. Они кажутся искусственными, выхолощенными и бесполезными. Они пустые.

И я нервно срываю бутоны, раня ладони об острые шипы, и скидываю их на землю.

Искусственно.

Неприемлемо.

Невыносимо.

Ничто не сравнится с полевыми цветами, но ценится только дорогостоящее безобразие.

Простота и искренность идут к черту, получается?

Я всегда осуждала мстительных людей, я не любила подлость. Я всегда была той девчонкой, которую не возбуждают киношные харизматичные злодеи. Мне импонировал феминизм, но я ненавидела его перебор в виде самовлюбленных стервозных девушек.

Прежняя Сирена никогда бы не занялась любовью с какой-то целью.

Секс всегда являлся высшей ступенью доверия, страсти, обожания. У него не должно быть подвопросов: «Для чего это было?» или «Зачем мы это сделали?».

То, что я трахнула Кея, ничего не имело общего с моим прежним пониманием занятия любовью.

Впервые в этом была цель.

Получить удовольствие только для себя – о да, у меня получилось. После годового воздержания я была возбуждена – хоть выжимай. Я испытала самую мощную из возможных разрядок, когда мои чувства – боль, злость, обида, любовь – оказались доведены до предела. Каждый мой нерв был на грани, поэтому я кричала от оргазма, стонала, хоть и планировала не издавать ни звука.

Но более всего мне хотелось отомстить Кею.

В глубине души меня еще болезненно тянет к нему, извращенно и неуместно. Мне нужно было погасить свою страсть. И дать ему понять, что его желания меня уже не интересуют.

Я могу трахнуть и тут же забить на партнера, получив свое.

Меня не волнуют чужие чувства и ожидания – поэтому мне плевать на его признания. Я даже не слушаю их – получила свое, вызвала такси и, не прощаясь, уехала.

На первое «люблю» Кея он услышал в ответ мое первое искреннее «ненавижу».

У меня теперь нет к нему вопросов, я могу не искать ответы – Кей на все уже ответил мне раньше. Только тогда я смотрела на мир сквозь розовые очки и думала, что он просто драматизирует и по привычке запугивает меня.

Ни хрена.

«Только в итоге падать будет кто-то один. А второй подтолкнет к этому».

Звучит красиво и трагично, да и хрен знает к чему. Но Кей говорил так буквально еще год назад.

Объяснял то, что с нами произойдет.

«…Падать будет кто-то один». Он имел в виду меня.

«А второй подтолкнет к этому». А вот это уже о нем самом.

Я считала, он сомневается в моих чувствах, и успокаивала, что никогда не предам его. Я говорила: «Не бойся», – а он отвечал, что не боится.

Конечно, Кею Хиршу бояться действительно нечего.

Ведь именно он собирался предать меня. Уже тогда.

Десятый шаг оказался ловушкой для глупой, влюбленной девочки.

Инфантильной девочки, которую тыкали носом в то, что ничего хорошего ее не ждет, а она воспринимала это как пустые слова, приукрашенные для драмы.

Мое доверие пользовали все близкие люди и потом отшвыривали от себя, как использованный презерватив. Брат был болен и скрывал недуг, собирался оставить меня, спрятаться, затеряться в других городах и странах.

Любимый человек знал, как мне будет больно от его потери, но предпочел утаивать это до момента, когда правда уже не играет роли. Родители… Дасти в прошлом им ничего не сказал, но я, похоже, и не удивлюсь, если они уже в курсе.

Однако только Сирена Лайал, как лишнее звено цепочки, узнает секреты самой последней.

Я приехала в родной город, чтобы согреться воспоминаниями, приятными, которые тем не менее у меня здесь были. Но сейчас я мучаюсь сомнениями и чувствую, что вернулась погреться в саму преисподнюю.

Мною обезглавлены порядка тридцати роз – маленькая буря в океане цветков. Мой крохотный бунт. Нападаю на беззащитное, поскольку бить тех, кто сильнее меня, – мне стоит еще такому поучиться.

На первом этаже, в гостиной, горит свет – значит, что родители дома. Но на моем мобильном нет ни одного пропущенного звонка от них. В принципе, ничего удивительного – мне девятнадцать лет, я не нуждаюсь в семейном контроле, да и привычно уже.

«Мы тебе доверяем».

Эти слова понравятся любому подростку, который жаждет свободы, не желает ночевать дома и хочет чувствовать себя наравне со взрослыми.

Доверие ко всему на свете было взращено во мне как нечто базовое. Но я в который раз ощущаю, что оно может иметь разные формы. В моем случае – тупой инфантилизм и наивность. Что касается родителей, вседозволенность, названная доверием, – замена банальной заботы и переживаний.

Возможно, относись папа и мама к нам с некоторым подозрением – могли бы углядеть болезнь Дасти. Могли бы не отпускать меня и не соглашаться на мой переезд, после которого я погрузилась в холодную, одинокую депрессию.

Я была раздавлена, когда решилась на учебу в чужом городе, поэтому изменила планы.

Но ведь ни один человек – ни один! – не сказал мне: «Останься! Мы переживем это вместе».

Я стыдливо оставляю оторванные бутоны роз рядом с осиротевшими стеблями и направляюсь к дому, где вроде и горит приветливый свет, но не так уж и греет – меня там никто не теряет и не ждет.

Меня не оттолкнут, но и не притянут в объятья.

Сейчас довольно поздно, но никто еще не спит. К счастью. Родители –