Пепел наших секретов - Ева Ланси

Я еле сдерживаюсь, чтобы самому не вцепиться в бедра девушки руками и не припасть языком к ее клитору. Именно так бы я и поступил – сделал бы все, чтобы эта часть тела Сирены истекла всеми соками, прежде чем я утоплю в ее недрах свой напряженный член.

Девушка по одному моему взгляду читает мои мысли, и на лице ее появляется непривычная ухмылка. Хищная. Властная. Год назад Сирена не имела в арсенале таких улыбок, она была слишком невинна и юна, сейчас передо мной – молодая женщина, которая умеет держать ситуацию под контролем. И делает это.

– Обойдемся без прелюдий. – Она опускается на колени и расстегивает ремень моих брюк.

Единственное, в чем я ей помогаю, – спускаю штаны вместе с трусами до уровня колен.

Освободившийся член, направленный вверх в направлении, где скрылось солнце, явно сигнализирует о том, что ему тоже не нужна дополнительная стимуляция.

Оперевшись на локти, сцепив зубы от сладкого напряжения, я могу наблюдать, как Сирена, слегка раздвинув руками свои половые губы, медленно насаживается на него, подстраиваясь под размер.

Воистину завораживающее зрелище – девушка с повадками хищницы, полуобнаженная и безумно красивая, на фоне бескрайнего розового неба.

Мы не обговариваем тему презервативов – за себя я не волнуюсь, знаю, что абсолютно чист. А если что-то не так с Сиреной – я готов принять любые последствия, словно ни о чем не беспокоящийся подросток, впервые дорвавшийся до секса.

Наверное, я готов принять вообще любые последствия, если моим палачом будет эта девушка, сидящая на моем члене.

После очередного предупреждения «Никаких рук!» я всецело отдаю Сирене бразды правления, лишь бы не спугнуть ее. И мне нравится созерцать ее новую версию.

По тому, как плавно входит член в тесное влагалище, я ощущаю, что она возбуждена не меньше меня. Об этом говорят и липкие звуки, когда Сирена приподнимает бедра и снова опускается ниже.

Ее закушенная губа сигнализирует, что она еще только входит во вкус. Когда я тянусь хотя бы поцеловать ее, девушка не позволяет это сделать, вытягивает руки и вцепляется в мои плечи, чтобы удерживать равновесие.

Тягучий темп, с каким она насаживается на член, сводит с ума. Слишком медленно. Но это до ужаса приятная боль. Боль, которая окончится блаженством.

Когда ее киска поднимается, почти выпуская из себя член, я цежу сквозь сжатые зубы воздух, чтобы не начать стонать, как девчонка. Когда Сирена снова захватывает меня полностью, я каждый раз готов взорваться.

Сирена пытается быть тихой, возможно, потому что мы находимся хоть и в безлюдном месте, но все же на открытом пространстве. Я вижу ее закушенную побледневшую губу, даже капельки пота над ней.

Мне хочется слизать их, хочется целовать эти губы, освободить их, чтобы Сирена перестала сдерживать стоны.

Боже, самое тяжелое в моей ситуации – не касаться Сирены. Не видеть ее шикарную обнаженную грудь, не зажимать между губ ее соски, не впитывать все ее соки и тепло разгоряченного тела.

Однако даже без этого я ощущаю себя самым счастливым человеком на свете, хотя я не заслуживаю этой роли.

Постепенно темп движений Сирены ускоряется, напоминая вибрирующие, быстрые подпрыгивания на моем члене. Узкие стенки влагалища вызывают постоянное трение, и мне приходится с огромными усилиями усмирять себя, чтобы не посметь кончить раньше девушки, лишая ее наслаждения.

Ее бедра напряженнее обхватывают меня, а ногти вцепляются в мою кожу сквозь тонкую рубашку, после чего точно останутся следы.

Сирена все сильнее раскачивается поверх меня, вбирая своей киской член до основания, и перестает сдерживать себя – сквозь ее сжатые губы прорываются стоны. Поначалу почти утробные, но постепенно все более откровенные, громкие.

Мои яйца готовы взорваться, но я продолжаю терпеть ради нее.

В моем положении невозможно контролировать темп, можно надеяться лишь на остатки внутреннего самоконтроля.

Но я невольно слегка приподнимаю бедра, и следующее проникновение для девушки становится особенно глубоким. Я ощущаю ту самую вибрацию, исходящую от ее тела в преддверии разрядки, – и Сирена даже не пытается сдержать стоны. Стенки ее влагалища судорожно обхватывают мой член, когда она уже не может совершать новые движения, пока ее тело захлестывают волны.

Моя Сирена кончает. На моем члене. Вцепившись в меня.

На нашем с ней месте.

Это прекраснее собственного оргазма, это намного больше. Я готов отдать ей всего себя, лишь бы иметь возможность наблюдать, как она получает удовольствие благодаря мне.

Потому что, каким бы мерзавцем я ни был, я никогда не хотел ее боли.

Никогда.

Я хочу дарить ей только счастье, делать своей, доказывать, что она не зря однажды выбрала меня.

Так было всегда, даже если Сирена ни о чем не догадывалась. И это вовсе не потому, что я возбужден сверх меры, а ее киска в данный момент испускает свои соки на моем члене.

Поэтому я возвращаю Сирене ее слова, именно здесь, в то самое мгновение, когда она обмякает на мне в своем удовольствии:

– Я люблю тебя.

Ее тело сразу же застывает. Сирена каменеет, как мраморное изваяние.

Я впервые произнес это вслух. Начиная с сегодняшнего дня я больше не собираюсь ничего скрывать от нее. Мы встретились спустя год, я перестал лгать ей и теперь буду говорить только правду. Хватит секретов, я готов и хочу все начать с чистого листа. Я смогу это сделать.

Сирена ничего не отвечает и – о боги! – поднимается с моего возбужденного, так и не получившего разрядки члена. Меня пронзает такая боль и разочарование, что я сцепляю зубы.

«Не смей».

В любой другой ситуации я бы тут же усадил девушку обратно, чтобы совершить свой контрольный толчок и, черт побери, кончить, ведь бездействовать в такие секунды – больно физически.

«Гребаное наказание. Вернись».

Но Сирена не возвращается, оставляя меня в тупой неопределенности. Я перестаю понимать ее – она была инициатором секса, я отдал ей власть.

Я выполнил все, что она хочет. Я честно признался, что чувствую к ней.

Что еще нужно сделать? Я готов на что угодно – только говори.

И Сирена говорит. Но совсем не то, что я хочу услышать.

– А я ненавижу тебя, Кей Хирш.

Глава 16

Год назад

Сирена

Я сижу в машине Кея и, продолжая фыркать носом после слезливого потока, бестолково пялюсь