Мое сердце переехало - Мишель Бюсси

Номерной знак чёрной машины, Volvo 244 Black Star.

5265 JD 76.

Шесть лет спустя

9 октября 1995

Девочка со спичками

24

Нина

Нам всем по восемнадцать, максимум двадцать лет. Нас сотни, а может, и тысячи, и мы все держимся за руки.

Мы занимаем всю ширину улицы Жанны д’Арк, которая, между прочим, является самой широкой улицей Руана. Ни одна машина больше не может проехать. Сотрудники CRS наблюдают за нами, спрятавшись в сквере Вердрель, словно играя в «прятки, - колеблясь между серьезностью и доброжелательными улыбками. В их глазах мы, наверное, не выглядим особо опасными. И все же…

Первый ряд демонстрации остановился. Я в нем. Я держу за руку девушку в национальном костюме и парня с вьющимися волосами; мы образуем цепь из примерно тридцати студентов, протянувшуюся от одного тротуара до другого, словно живая дамба, сдерживающая за нами потоки неукротимой реки.

Где-то девушка кричит команды в мегафон.

— Стооооп!

Толпа студентов сжимается, как на концерте. Я чувствую бедра, животы, руки, дыхание и рты у себя за спиной. Мы больше не что иное, как животное с двумя тысячами ног, плотное и тёплое, мощное и компактное, дышащее в одном ритме, с единым сердцем для всех. Мир принадлежит нам. Мы — наводнение. Мы чисты и невинны. Жизнь здесь, перед нами, и мы решили бежать к ней вместе, единым целым, попирая прошлое. Ничто не сможет нам противостоять.

— Прямо сейчас!

И мы бежим, мчась вниз по склону улицы Жанны д’Арк, не разжимая рук. А за нами бегут десятки живых цепей. И мы смеемся, кричим, поем — ощущение абсолютной силы наполняет наши лёгкие. Мы уже забыли, чего мы требуем.

12 миллионов, кажется, вот что я запомнилА. 12 миллионов, которые государство задолжало университету Руана и так и не выплатило. объяснил мне кудрявый парень, за руку которого я держусь; он собирается защищать диплом магистра по физике. Это сложная история с большими деньгами, не очень вдохновляющая для участия в демонстрации, но в этот день начала учебного года в октябре 1995 года, а точнее 9-го числа, в стране всё спокойно, так что почему бы не повеселиться.

Шествие, подойдя к Сене на уровне улицы Гро-Орлог, начинает расходиться. Студенческие демонстрации — настоящая радость для посетителей уличных кафе. Девушка в национальном костюме отпустила мою руку и ушла покупать пластинки в «Virgin. - Наверное, она учится на факультете современной литературы, музыковедения или прикладной филологии — я ещё увижу её, ведь в аудиториях быстро снова встречаешь знакомые лица.

А парень с вьющимися волосами меня не отпустил. Статисты проходят мимо нас, позади нас, только мы стоим на месте, плывя, как пробки по течению.

— Как тебя зовут?

Я смотрю на него, немного задерживая взгляд. Он довольно симпатичный парень. Одет со вкусом. Брендовые кроссовки, брендовая футболка. Густая шевелюра, почти афро-прическа, но на лице цвета кухонной раковины. Бледно-белый, или, скорее, робко-белый. Лицо милого парня, у которого никогда не было проблем, идеалиста, который много читал и мало жил, обремененного своими убеждениями, но готового оставить их в гардеробе — ведь никто не владеет истиной, все равны, сестры и братья.

Только вот этот кудрявый химик-физик не смотрит на меня так, будто я его младшая сестра. Не дождавшись ответа на свой первый вопрос, он осмеливается задать второй.

— Мы ещё увидимся? Ты будешь завтра на общем собрании?

Я отпускаю его руку. Участники демонстрации продолжают расходиться вокруг нас. Я притворяюсь птичкой, которая вот-вот улетит.

— Пока не знаю…

Он вдруг принимает серьёзный вид.

— Надеюсь. Каждый голос имеет значение.

Очень серьёзно.

— Важно, чтобы мы все были солидарны.

Как будто от этого зависит судьба мира.

— Никогда не знаешь, что может случиться, — утверждает он. — Май 68-го начался именно так. С какого-то ничтожного митинга. Представляешь, если бы это повторилось? И что в Руане мы были первыми?

Я догадываюсь, что он не верит ни единому слову из того, что говорит. Забастовка в университете, отказ возобновить занятия в начале семестра из-за этой истории с 12 миллионами — это просто способ продлить каникулы, повеселиться, втянуться в приключение, которое является частью студенческого фольклора. И познакомиться с кем-нибудь. С симпатичными людьми. На факультете естественных наук 90 % парней, на гуманитарном — 90 % девушек, как бы мы узнали друг друга без всей этой суматохи?

— Я подумаю.

Он смотрит, как я ухожу, застыв, словно статуя. Последние демонстранты проходят мимо него, словно капли дождя, на которые ему наплевать. Я удаляюсь и знаю, что его взгляд не отрывается от меня. Что он следит за вихрем моих волос, развевающихся на ветру и едва удерживаемых индийским шарфом, за танцем моей груди под богемным свитером, за волнами моей крестьянской юбки, облегающей бедра. Я знаю, что стала красивой. Я знаю, что стала объектом мужского вожделения. Особенно для тех, кто из хороших семей, немного зажатых, чуть-чуть слишком хорошо одетых. Я знаю, что от меня исходит что-то естественное, неукротимое, чересчур радостное, что скрывает трещину. Мужчины без ума от таких ран, когда они прячутся в внутри красивого тела, за милой улыбкой, в тумане красивых глаз. Должно быть, это льстит их доисторическому мужскому инстинкту, реагирующему на сигналы бедствия испуганной самки.

Я исчезаю за углом улицы Массакр.

* * *

Ты ждёшь меня на террасе паба «Биг Бен. - Перед тобой двойной эспрессо и блинчик с «Нутеллой.

— Привет, Нина!

Ты надела свой гранж-наряд, не забыв ни о чём — от «Док Мартенс» на ногах до глубоко надвинутой шапки. Двойник Мадонны! Ты прижимаешь меня к себе, как будто нам по семь лет, или как будто я только что вернулась из Гватемалы, и мы не виделись полгода. Действительно, с начала учебного года мы впервые не живем в одной комнате: каждая из нас сняла свою квартирку, ты — на улице Оур, а я — в маленькой студии под крышей на улице Бовуазен. Но мы по-прежнему видимся каждые два дня.

Неразлучные…

Хотя наши жизненные пути разошлись. Я сдержала обещание, данное Бене, я продержалась, меня даже оставили в «Камиль-Се, - а Консуэло ушла в другую частную школу. Каждый год я получала оценки выше среднего, как прыгун с шестом, который касается перекладины, но не сбивает её: мой средний балл колебался от 10,01 до 11,13.