Порно для маленьких - Александр Семёнович Слепаков

берет деньги, но всегда все четко делает. Тихон безбашенный, но у него не бывает осечек, и на этот раз не будет. Клиентка пойдет от Университетского, она маленького роста, черненькая, с желтой сумкой. Фотографию Тихон видел, память на лица у него абсолютная.

Он просто выйдет из машины, проходя мимо ударит ножом один раз, больше не нужно. Сядет в машину и уедет, никто рот раскрыть не успеет. А Тихон все успеет. На кнопочку нажать, когда рука уже в движении. Лезвие выскочит. Рукоятку Тихон любит держать обернутую в носовой платок. Платок остается в ладони. Нож кинуть в траву, чтоб сильно в глаза не бросался. Чтоб сразу не поняли, что случилось. И все чисто.

Пока сигарета не докурилась до конца, надо открыть вторую пачку. А то потом, пока откроешь, пока прикуришь, это сколько ждать. А так — раз и от этой прикурил, пока она еще горит. Но не выкидываешь, как фраер, а в банку из-под пива суешь, при таком деле бычки под себя не бросаешь. Сидишь в машине, не светишься раньше времени. Смотришь в сторону Университетского, чем раньше увидишь, тем лучше.

Хороший кокс дали. Так интересно, слышишь, как сигарета потрескивает. Небо вокруг солнца черное, и вообще темнеет слегка, что странно, туч нету вообще, темнеет от непонятно чего. Но явно темнее становится на улице. И чо-та пить хочется, а за водой лезть не хочется. Хотя вода есть, купил утром две бутылки.

Ты! А на каштане, вон там. Это ж не птицы в кроне сидят. Это ж летучие мыши. Ого, сколько. Прямо, считай, над машиной. Хороший кокс. Надо сказать, чтобы еще принесли. Надо же, никогда так много не видел. Ладно, не хер туда смотреть, клиентка точно с дерева не слезет, она по улице придет. На улицу смотри.

Как-то заметно потемнело. Затмение солнца, что ли? Да вот и она идет. Желтая сумка, все точно. Как раз сигарета докурилась. Дверь необязательно захлопывать, тут только несколько метров. И так тихо стало. И, сука, каждую травинку видно. Каждый листочек. Клиентка подходит.

«Твою мать! Да она беременная. Мне не сказали. Это что? Это что, блять? Лоха из меня делать? Да я же вижу, что она беременная. Ну живота еще нет, но я же вижу. Ах вы суки! Ах ты сука, Петя. Ты мне не двойную, а тройную цену заплатишь. Петя, пидор. Ладно, я отсюда прямо к тебе еду. Ты должен был знать, должен был мне сказать. Ты что, сука, шутки со мной шутишь?

А чего она остановилась, смотрит на меня? Что такое? У меня нож еще в кармане, не из-за чего так на меня смотреть. И как голова кружится. И… или мне кажется, или эти в кроне каштана… это они так пищат? Никогда не слышал, чтоб летучие мыши так все одновременно попискивали. А это что? Кто-то фотографирует меня? Такая яркая вспышка. Этого только не хватало. Нет, это не фотовспышка. Это как яркий свет зажгли. Вспышка сразу гаснет, а это горит, аж глаза слепит. Такой был свет на Горького, когда кино снимали. Где клиентка? А вот она, почему-то опять смотрит на меня. А вот плитка тротуарная…»

Марина увидела, как какой-то парень, который только что вышел из машины и шел в ее сторону, замедлил шаг, потом колени его подогнулись, и он полетел на плитки дорожки. Конечно, кинулась на помощь. Он лежал и странно громко дышал. Потом захрипел. Что это, может эпилепсия? И что делать? Она перевернула его на спину, подложила ему руку под голову. Его глаза были открыты, но смотрел он куда-то мимо нее. Потом дыхание стало прерываться, глаза закатились, и Марина поняла, что он умирает. Она оглянулась в поисках помощи, к ней бежал какой-то мужчина с собакой на поводке. Подбежал, сел на корточки, прижал пальцы к шее, вглядывался в зрачки, сказал:

— Готов, — и пальцами закрыл этому незнакомому парню глаза. Марина увидела, что глаза так и остались закрытыми.

Приехала скорая помощь, потом милиция. Записали ее фамилию и отпустили. Марина почти бегом прибежала к Гущиным, дома была одна Катя. Но Тамара Борисовна и с ней незнакомый пожилой человек пришли почти сразу. Марина еще не закончила рассказывать, как кто-то позвонил в дверь. На пороге стоял милиционер. Он представился участковым уполномоченным и сказал, что хочет говорить с Екатериной Евгеньевной Гущиной. Она дома?

— Она дома. Я ее мать, могу я спросить в чем дело? — Тамара сильно встревожилась. Нет, Катю она точно не отдаст.

— Я должен задержать Екатерину Евгеньевну Гущину, ее опознали свидетели. Она только что совершила тяжкое преступление.

— Только что, это когда? — спросила Тамара Борисовна.

— Да около получаса назад, — ответил участковый. — Оперативная группа сейчас здесь будет.

Катя и Марина вышли из комнаты, участковый немедленно спросил:

— Кто из вас Екатерина Евгеньевна Гущина?

— Я, — немедленно отозвалась более быстро реагирующая Марина. — Чем могу быть полезна?

— Покажите документы. Вы задержаны по подозрению в убийстве гражданки Шульман Марины Львовны.

Игорь Степанович уже был в коридоре и тоже стал свидетелем этой эффектной сцены. Марина немедленно протянула свой паспорт, который носила теперь с собой. Участковый взял документ, открыл… прочитал. Помолчал.

Посмотрел на Марину. Убедился, что это она, это ее паспорт. Ни слова не говоря достал телефон, позвонил, сказал в трубку.

— Уточните фамилию убитой.

Выслушал. Все выслушали, телефон орал достаточно громко.

— Вы же не думаете, что я воскресла? — спросила Марина.

— А почему вы обманываете? — набычился милиционер. — Вы сказали, что вы Екатерина Гущина, а вы, — он обернулся к Кате, — принесите свои документы, или вы тоже не Екатерина Гущина?

— Нет, я как раз Екатерина Гущина, сейчас принесу, — и пошла в комнату.

— Ты труп вообще видел? — спросил участкового Игорь Степанович.

— А почему на ты? — ответил участковый вопросом на вопрос.

— Да потому, что я был участковым, когда ты еще под стол ходил не сгибаясь, — объяснил Игорь Степанович, — они просто что-то перепутали в спешке, позвони, переспроси.

Участковый набрал номер и сказал в телефон.

— Это Петровский. Подтвердите фамилию потерпевшей и подозреваемой.

Не надо было включать громкую связь, телефон и на это раз на весь коридор проорал — убитая эта… Шульман Марина Львовна. Подозреваемая Гущина Екатерина Евгеньевна, ее соседи опознали.

Он отключился и тут же набрал другой телефон.

— Володь, ты был, когда труп с Пушкинской забирали? Марина Шульман, так ее фамилия?

— Какая, блять, Марина, — опять на весь коридор закричал телефон, — чо я бабу от мужика не отличу?

— Мужчина? — переспросил участковый. — Ножевое ранение?