Кровавые реки, мясные берега - Кристофер Триана

когда он был штатным офицером и работал в провинциальном офисе шерифа – задолго до начала работы в подчинении у капитана Райт и задолго до становления детективом. Райт провела пальцами по обручальному кольцу, поворачивая камень так, чтобы он отражал свет. Она была педантична во всем. Письменный стол из красного дерева сиял, никакого беспорядка не было. Только подставка для ручек, табличка с именем, миниатюрный флаг США и фото мужа и детей, идеальной семьи. На фотографии Райт была совсем на себя не похожа. Это был единственный случай, когда Кит видел ее одетой не в брючный костюм. Она также улыбалась, что выглядело как-то странно, аномально, как будто это был сверхъестественный двойник, а не его капитан.

– Я все записала, – сказала она, вынимая листок бумаги из папки, как врач, выписывающий рецепт. – Завтра ты пойдешь к Макхью на свой первый сеанс.

– Первый? – спросил Кит. Это означало, что будут еще. – Но, капитан, я…

– Это не обсуждается, детектив. Считайте это приказом. Десять часов. Второй этаж.

Кит выдохнул, взяв листок бумаги. Его рука казалась такой бледной рядом с ее, и не только потому, что Райт была чернокожей. Ему требовалось больше солнца и более рациональное питание. Киту было всего тридцать четыре, но кожа у него была как у пенсионера. Пока что он винил в этом плохое освещение. У него были более важные дела, на которых следовало сосредоточиться, чем забота о своем здоровье, будь то физическое или психическое.

Но капитан Райт этого не поймет. Кит напрасно тратил время, пытаясь урезонить ее. Ему оставалось только поговорить с психиатром и надеяться, что никто больше об этом не узнает, что его позор останется незамеченным.

Он встал.

– Да, мэм. Я буду там.

* * *

Сейчас, поздней осенью, солнце садилось рано. Это означало, что «счастливый час» тоже наступал раньше. Кит наслаждался «счастливым часом» не в переполненном баре, а у себя дома. Он налил себе двойной бурбон и подошел со стаканом к кухонному окну, где любил облокачиваться на подоконник и созерцать окрестности. Двое детей катались по тротуару на велосипедах. Перед мысленным взором Кита промелькнула испуганная маленькая девочка с мокрыми от слез глазами, и он зашипел от этого воспоминания, тряхнув головой, чтобы прогнать образ из головы. Он сделал большой глоток из своего бокала. Ему не нужен был доктор Макхью, только доктор Джонни Уокер. Виски помогало лучше любых разговоров. Но хотя Кит часто предпочитал оставаться в одиночестве, сегодня вечером он подумывал о том, чтобы найти себе компанию. Совет капитана о том, чтобы прочистить мозги, был дельным.

Они просто разошлись во мнениях относительно методов лечения.

Он достал из кармана телефон и позвонил Аве.

– Привет, Кит, – сказала она высоким, но мягким голосом. – Тебе одиноко?

– Как никогда.

– Ну, я могла бы вырваться, – сказала она. – Но мне придется уйти к девяти.

– Не проблема. Как обычно?

– Ага.

Кит нахмурился. Он думал, что у них с Авой наметился прогресс, но она продолжала удерживать его на этой стадии их отношений. Она сказала ему, что будет через двадцать минут. Кит закурил сигарету и приоткрыл окно. На него повеяло свежим воздухом, но он не смог долго наслаждаться им. Крики и смех детей, катавшихся на велосипедах, разносились по улице, словно птичьи трели, и что-то глубоко внутри Кита дрогнуло. Он задумался, был ли когда-нибудь по-настоящему молод. Он прошел в гостиную и включил телевизор, просто чтобы заглушить все звуки. Шла программа новостей, репортер стояла внутри разрушенного тюремного корпуса с микрофоном в руке.

– Это последствия полномасштабного бунта, который произошел в тюрьме Варден в начале этой недели, – сказала она. – Нескольким частям здания был нанесен значительный ущерб, в связи с чем этот тюремный корпус был закрыт.

Кит стоял перед телевизором и с сигаретой в зубах наблюдал, как на экране появляется изображение полного мужчины. Репортер продолжала говорить за кадром:

– Роберт Вудроу, тюремный охранник, который впал в кому после жестокого нападения заключенных, скончался сегодня утром в больнице Брайтона, в результате чего число погибших достигло двадцати трех человек, включая охранников и других должностных лиц, а также заключенных и двух офицеров полиции округа, которые первыми отреагировали на тот самый…

Кит ждал, что, как он знал, репортер скажет дальше. Когда она снова заговорила, он отхлебнул виски, словно провозглашая тост, и на экране появился снимок.

– Продолжаются поиски сбежавшего заключенного Эдмунда Кокса. Полиция сейчас работает с федеральными агентами в рамках общенационального розыска. Кокс, осужденный серийный убийца, ответственный за убийства более двадцати человек, является единственным заключенным, которого еще не удалось задержать после побега из тюрьмы. Штат предложил награду в сто тысяч долларов за любую информацию, которая приведет к его аресту, но официальные лица предупреждают, что Кокса следует считать чрезвычайно опасным.

Кит не в первый раз смотрел на фотографии Эдмунда Кокса, которые появлялись на экране телевизора. Темные волосы с сединой, черные как оникс глаза в фиолетовых провалах глазниц, жуткая улыбка, напоминающая оскал мертвеца. Его громоздкая фигура выглядела угрожающе, густые волосы на теле торчали из-под воротника и рукавов. Кожа была вечно засаленная, будто само зло, подобно яду, сочилось из пор. В некотором смысле снимок маньяка был даже более пугающим, чем фотографии ужасных мест преступлений, которые он оставил после себя.

Пресса окрестила Кокса «Убийцей из холмистого края». Во время расследования Кит и его коллеги-детективы провели много часов, изучая эти жуткие снимки. Одна изуродованная женщина за другой, оскверненные трупы, найденные в лужах крови… Некоторые из них были запиханы в слишком тесные для человеческого тела места, другие были выставлены на всеобщее обозрение, как гротескные художественные экспонаты. Кит видел весь этот ужас не только на фотографиях. Большинство мест преступления он видел лично. Если уж на то пошло, капитану следовало отправить его к психиатру именно поэтому, а не за стрельбу в Джоша Негуса.

Самым большим достижением Кита было то, что он входил в подразделение, участвующее в задержании Эдмунда Кокса. Он даже получил свои пятнадцать минут славы в прессе, хотя основное внимание уделялось его начальству и Киту не разрешалось много говорить. Побег Кокса, казалось, лишил Кита части этой славы, сделав его еще более жадным до лести. Он очень хотел потешить свое изголодавшееся эго.

«Административный отпуск», – подумал он, нахмурившись.

Кокс был на свободе, и Кит был нужен отделу больше, чем когда-либо. Но вместо того чтобы искать печально известного убийцу, погрузиться в самую захватывающую охоту со времен бостонских террористов, он был практически под домашним арестом, наблюдая за развитием событий по телевизору,