Палач - Виктория Алекс

Когда Марина вышла из комнаты, Павел уже все подготовил. Он раздвинул диван в зале, на столике стояли два бокала вина и тарелка с сыром, орехами и кусочками фруктов, а рядом мисочка с жидким душистым медом. На паузе уже стояла заставка первой части «Индианы Джонса». Марина с детства обожала эти фильмы. Как оказалось, Павлу они тоже нравились.

– Прошу, – муж появился из спальни с пушистым пледом в руках.

Марина с наслаждением вытянулась на диване, Павел устроился рядом. Из детской приглушенно доносились звуки компьютерной игры и периодические вопли Васи.

– Я разрешил ему полчасика поиграть, – сообщил Павел. – А потом он обещал почитать.

– Спасибо тебе, – Марина положила голову мужу на плечо и натянула плед по самый подбородок.

– Да не за что, – отмахнулся Павел и с пульта запустил кино.

– Есть за что, – Марина нежно поцеловала его в ключицу. – Я не представляю, как жила раньше без тебя.

– Смотри кино, – засмущался Павел. – Все самое интересное пропустишь.

Марина улыбнулась, взяла кусочек сыра, обмакнула его в мед и отправила в рот. Глаза сами зажмурились от удовольствия. А глоток вина принес такое расслабление, что мурашки побежали по коже. Павел всегда чувствовал, что конкретно ей нужно в каждый момент времени.

– Ты знала, что Форду для съемок в этом фильме пришлось овладеть искусством владения кнутом практически в совершенстве? – спросил Павел. – Он сам выполняет все эти трюки.

– Не знала, – зевнула Марина. Она согрелась в объятиях мужа, веки стали тяжелыми.

– Я в детстве тоже пытался научиться, – улыбнулся Павел. – Мы с мальчишками во дворе играли в Индиану Джонса. Все ходили с кнутами. Мне один раз от соседа так прилетело по щеке. Думал на всю жизнь шрам останется.

Марина поморщилась, но ничего не сказала. Разговаривать совершенно не хотелось. Ее клонило в сон.

– Но ничего! В детстве все заживало, как на собаке…

Голос мужа стал отдаленным. Он рассказывал что-то еще, но она уже не слышала. Глаза закрылись, и она заснула прямо у него на плече под звуки любимого фильма.

Когда Марина проснулась, за окном уже рассвело. Она обнаружила, что лежит в спальне в своей кровати. Видимо, Павел перенес ее и даже переодел в пижаму. Марина поморщилась. Муж так старался устроить ей приятный вечер, а ее буквально вырубило. Кажется, она не осилила посмотреть даже трети фильма. Еще и Васе опять не пожелала спокойной ночи.

Паши в постели не было, но с кухни уже доносились булькающие звуки кофеварки и аромат свежего кофе. Муж, как обычно, встал пораньше и готовил завтрак. Марина потянулась, села на кровати, опустила ноги в тапочки.

– Доброе утро, спящая красавица! – Павел появился на пороге спальни в фартуке, с лопаткой в руках. – А я там блинчики пожарил. Тебе со сгущенкой или с джемом?

– С джемом, – улыбнулась Марина, встала, поцеловала мужа. – Вася уже проснулся?

– Проснулся, – кивнул Павел. – И, если ты не поторопишься, блинчиков тебе не достанется.

– Прости, что заснула, – Марина подняла на него виноватые глаза и поджала губы.

– Ничего, – он обнял жену за плечи и повел на кухню. – Зато ты выспалась.

После завтрака все разъехались. Павел повез Васю в школу. Марина, в абсолютно приподнятом настроении отправилась на работу. Но не успела она выехать со двора своего дома, как ее телефон зазвонил.

– Скворцова. Слушаю.

– Едешь в участок? – раздался в трубке голос Быкова.

– Еду, – подтвердила Марина.

– Разворачивайся, – распорядился он. – Я тебе координаты сейчас скину. Машину Клюева нашли на трассе по дороге в аэропорт.

Марина ахнула и резко затормозила.

– А сам Клюев?

– Сгорел заживо. Давай пошустрее. Встречаемся там.

Звонок отключился. Марина смотрела через лобовое стекло невидящим взглядом, пальцы крепко сжимали руль. Не успели. Они снова не успели…

Глава 30.

Марина стояла на обочине трассы и смотрела на то, что осталось от машины Владимира Клюева. Пожарные уже давно уехали – их красные машины исчезли еще до того, как она добралась сюда. Теперь вокруг было тихо, только ветер свистел в сухой траве и редкие машины проносились мимо, сбавляя скорость, чтобы поглазеть на оцепление.

Остов автомобиля чернел на фоне серого осеннего неба. От дорогого джипа остался только обугленный каркас – выгоревший салон, оплавившиеся колеса, лопнувшие стекла. И внутри – тело.

Марина смотрела на черный уголь в форме человека. Пустые глазницы, казалось, уставились прямо на нее в немом укоре. Искривленная челюсть застыла в беззвучном крике, обгоревшие руки скрючились, словно Клюев пытался вырваться из огня. Марина сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони до крови. Но она не чувствовала боли.

Вместо нее внутри разрасталась холодная, тяжелая ярость. Третья жертва. Третий труп. И снова Палач оказался на шаг впереди.

Марина осмотрелась, стараясь не упустить ни одной детали. Леонид со своими людьми уже работал на месте – они снимали отпечатки, делали снимки, собирали образцы. Чуть ниже, у холма, подпиравшего трассу, стояли Быков и Илья. Начальник выглядел бледным и напряженным, напарник – мрачным.

Марина прошла мимо них, даже не остановившись. Только коротко кивнула, давая понять, что заметила их, и направилась ближе к месту преступления. Леонид, заметив ее, приветственно улыбнулся, но она не ответила на улыбку. Все ее внимание было сосредоточено на обгоревшем остове.

Она подошла к машине, наклонилась, вглядываясь в следы горения. По тому, как выгорел салон, было понятно – машину облили бензином. Но не снаружи. Марина осмотрела землю вокруг – никакой черной борозды, никаких следов горючей смеси, которые остались бы, если бы убийца поджигал машину с безопасного расстояния. Здесь не было дорожки от огня.

Она обошла машину и заглянула внутрь через выбитое боковое стекло. Пахло гарью и сладковатым тошнотворным запахом горелой плоти. Она поморщилась, потом посмотрела на тело. Руки Клюева были скрючены неестественно – не так, как если бы он просто пытался выбраться. Марина приблизилась, вглядываясь в остатки запястий. На них была намотана металлическая проволока. Тонкая, стальная, она оплела руки и ноги жертвы. Веревка или пластиковые стяжки быстро расплавились бы при такой температуре, но металл выдержал. Клюев был связан. Он не мог пошевелиться, когда его поджигали.

Марина