Глубокий шрам - Арно Штробель

Она издала звук, который при желании можно было принять за короткий циничный смешок.

— Где он шатается, меня не интересовало ещё тогда, когда он жил здесь. И уж тем более не интересует теперь, когда я его выставила. Могу ли я быть вам ещё чем-нибудь полезна?

— Да. Подтвердите ещё раз: вы уверены, что в тот вечер, когда убили Дагмар Мартини, ваш муж находился здесь, дома. Подумайте как следует. Быть может, в прошлый раз вы перепутали день.

Она нахмурилась.

— Когда это было, напомните?

— В среду вечером.

Она покачала головой.

— Нет, я не ошиблась. Он был здесь. Будь иначе, я бы вам сообщила. Скажу прямо: обеспечивать ему алиби мне и в голову не пришло бы. Надеюсь, это ясно. А вот что он делал после полуночи — этого я действительно не знаю.

— Ну? — спросил Бёмер, когда они снова сели в машину.

— Что «ну»?

— Она лесбиянка или нет?

Макс усмехнулся.

— Процитирую одного коллегу: если нечто выглядит как апельсин, пахнет как апельсин и на вкус как апельсин, разумно исходить из того, что перед тобой апельсин.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 39

— Позвони этому редактору, Ланцу. Может, подскажет, куда подевался его журналист.

Бёмер притормозил у закусочной, где, по его словам, готовили лучшие жареные колбаски в Дюссельдорфе.

— Тебе что взять?

Ответить Макс не успел — зазвонил мобильный. Доктор Райнхардт.

— Что, позвольте узнать, творится с телефоном вашего коллеги? — спросил он, едва Макс отозвался, и, не дожидаясь ответа, продолжил: — У меня для вас кое-что любопытное, потому и звоню сразу.

— Слушаю.

— Первоначальное впечатление подтвердилось. Раны наносились женщине на протяжении примерно шести–десяти месяцев. Поначалу довольно безобидные: мелкие порезы, уколы. Но с каждой неделей всё серьёзнее. Она страдала. Долго. И ещё одна деталь: как и у Дагмар Мартини, крови в теле почти не осталось.

— О… — вырвалось у Макса, уже выстраивавшего в голове цепочку выводов.

— Однако по-настоящему любопытны отчленённые конечности. Здесь есть разрыв во времени. Первыми ампутировали кисти — сразу после смерти, то есть полторы-две недели назад. Остальное, включая голову, отделили совсем недавно. Полагаю, вчера. Моё мнение: он разделал её на удобные для переноски части непосредственно перед тем, как вывезти в лес. А зачем срезал кисти раньше — знает, пожалуй, он один.

— По всей видимости, — отозвался Макс.

А может, и не только он, — подумал он с глухим удовлетворением: теперь он был почти уверен, что его догадка насчёт отпечатков в спальне Мартини верна. И не только она.

— Пока всё. Отчёт, как обычно, в ближайшее время. Приятного вечера.

Макс уже опускал телефон, когда Райнхардт добавил:

— Ах да. Передайте напарнику: пусть включает мобильный, если рассчитывает получать сведения вовремя. А то, знаете, чувствуешь себя слегка одураченным.

— Передам. Спасибо.

Макс повесил трубку и пересказал услышанное Бёмеру. Пока тот переваривал новости, добавил:

— Отсюда следуют как минимум два важных вывода.

Бёмер наморщил лоб.

— И какие же?

— Во-первых, наша изящная теория о том, как тело вынесли из квартиры Мартини, только что рассыпалась. Если её расчленили лишь вчера, мы снова упираемся в прежний вопрос — в том числе и применительно к Пассеку: каким образом кому-то удалось вытащить труп из квартиры? И отсюда — следующий: был ли там вообще труп?

— Ага. — Бёмер скривился. — А по-моему, вынести его оттуда было вполне реально. Но оставим. Что за второй вывод?

Макс не сдержал усмешки.

— Касательно отпечатков Мириам Винкель в спальне. И если я прав — а я почти уверен, что прав, — вопрос о том, как преступник вынес тело, отпадает сам собой.

По лицу Бёмера было видно: не понимает ни слова. Но Макс знал — сейчас поймёт, — и ему доставляло удовольствие вести напарника за собой.

— У нас есть кровь, несколько волос и уйма отпечатков в одной-единственной комнате, из которой, как мы выяснили, вынести тело было бы чертовски непросто. А с другой стороны — труп. Без крови. И без кистей. Ну?

Он выжидающе посмотрел на Бёмера. В следующий миг по лицу напарника стало ясно: дошло.

— Чёрт возьми!

— Именно. Преступник вырвал у неё клок волос, слил кровь, отсёк кисти. Сложил всё это в сумку, явился в квартиру Мартини, дождался Пассека и оглушил его. Затем размазал кровь — по самому Пассеку и вокруг, — рассыпал волосы. Оставалось лишь пройтись по комнатам с отрезанными кистями Винкель и оставить её отпечатки там, где требовалось. И кровавый след на стене — пустяк. Одним словом, мы вернулись к самой первой догадке: кто-то разыграл спектакль, чтобы подставить Пассека.

— Хм… — Бёмер отстегнул ремень. — Звучит в целом убедительно. Но Пассека я со счетов пока не сбрасываю. Особенно любопытно, как он отреагирует на известие о трупе Винкель. Ладно, так что тебе взять?

— Колбаску.

— Договорились. Но сперва позвони Ланцу — вдруг он знает, где Пассек. Номер у тебя есть?

Номер был. До редактора Макс дозвонился лишь со второй попытки.

— Точно не скажу, когда начало, — ответил Ланц, — но сегодня вечером в Музее Кунстпаласт благотворительный гала-вечер. Харри упоминал, что собирается туда.

Макс вспомнил: Дженни рассказывала об этом приёме. Говорила, что обязана появиться, — значит, сегодня им увидеться не удастся. Вполне вероятно, что Пассек тоже там. Это сходилось и со словами портье: Пассек покинул отель в парадном костюме.

— Если не найдёте его там, уж и не знаю, где искать. Хотя… постойте. Если ему захотелось уединения, он, возможно, уехал в старый охотничий домик тестя. Харри как-то показывал мне эту хижину — мы проезжали мимо. Говорил, старик Браунсхаузен им больше не пользуется и отдал дочери. Места там на редкость глухие.

Макс насторожился.

— Где этот домик?

— В лесу, в нескольких километрах от города.

Ланц подробно описал, как добраться.

— Спасибо. Сперва заглянем на гала-вечер. Может, повезёт.

— Полагаю, да. Такого Харри обычно не пропускает.

Повесив трубку, Макс взглянул на часы. Половина девятого. Он открыл WhatsApp и написал Дженни:

«Ты уже там? Если да — Харри Пассек рядом?»

Вопреки обыкновению, Дженни не откликнулась сразу. Видимо, уже на приёме и сообщения не видит. Несколько минут Макс не отрываясь смотрел на экран, пока